Надѣюсь, что мнѣ позволятъ не называть имени моего друга, писавшаго мнѣ эти письма, (слушайте), скажу только что онъ лицо довольно высоко поставленное и пользующееся большимъ уваженiемъ. Еслибы кто либо изъ достопочтенныхъ членовъ, пожелалъ, впрочемъ, то я бы съ величайшимъ удовольствiемъ показалъ всѣ письма въ оригиналѣ, но съ условiемъ сохранить въ тайнѣ тѣ мѣста писемъ, въ которыхъ высказываются различныя предположенiя и планы относительно дальнѣйшаго хода внешнихъ дѣлъ. Я и здѣсь не читалъ ихъ потому что не считалъ себя въ правѣ обнаруживать тайны одной изъ воюющихъ сторонъ. Я бы не позволилъ себѣ приводить и тѣхъ выдержекъ изъ писемъ, которые сейчасъ имѣлъ удовльствiе вамъ прочесть, но былъ вынужденъ сдѣлать это потому, что вижу, что Соединенные Штаты уже черезъ чуръ строго слѣдятъ за Южанами, а сами позволяютъ себѣ вдвое болѣе (Одобренiе). Все что я сказалъ фактически вѣрно (Слушайте, слушайте). Я, какъ уже ранѣе сказалъ, не считаю себя вправѣ приводить здѣсь эти факты, но, повторяю, если кому либо угодно будетъ провѣрить меня, я съ величайшимъ удовольствiемъ покажу всѣ подлинные документы Спикеру или Перому Министру. Тогда они увидятъ, что я поступилъ очень скромно и для вѣскости своихъ словъ воспользовался лишь самыми незначительными выдержками (Одобренiе). Не желаю болѣе утруждать вниманiя слушателей, но долженъ сказать что въ Соединенныхъ Штатахъ, этой свободной странѣ — свободы вовсе нѣтъ. Шпiонство тамъ развито до такой степени, что я подозрѣваю (слушайте, слушайте) что наше отечество наполнено шпiонами Соединенныхъ Штатовъ и что на верфи моего сына, въ Биркенгедѣ, а также на другихъ большихъ заводахъ и фабрикахъ, ихъ безчисленное множество. Мнѣ извѣстно, по крайней мѣрѣ, что у моего друга есть здѣсь нѣсколько такихъ агентовъ, которые слѣдятъ за всякимъ отправляющимся изъ Англiи судномъ и разузнаютъ куда и съ чѣмъ оно идетъ. Неужели это можно назвать свободой? (Одобренiе и смѣхъ). Въ заключенiе позвлю себѣ высказать мое мнѣнiе: (слушайте) пусть мое имя перейдетъ въ потомство, какъ строителя не только одной, но дюжины Алабамъ, я отъ этого не только ничего не потеряю въ мнѣнiи честныхъ людей, но напротивъ выиграю. Лучше заниматься этими дѣлами, чѣмъ вооружать брата на брата (громкое одобренiе) и восхищаться чужеземными произведенiями, которыя, я увѣренъ, не выдержатъ ни малѣйшей конкуренцiи съ отечественными (одобренiе).
Бой съ Гаттерасомъ
Извлеченiе изъ дневника одного изъ офицеровъ Алабамы
Въ 6 час. 30 мин. пароходъ насъ окликнулъ: «какое вы судно?» Мы отвѣчали: «судно Ея Величества, Петрель! А ваше какой пароходъ?» Мы нарочно назвались не своимъ именемъ, чтобы вызвать незнакомца на откровенность. Нашъ окликъ мы повторили два или три раза, когда, наконецъ, услышали: «Мы пароходъ Соединенныхъ Штатовъ…» Имя у насъ не разслышали, но съ насъ довольно было и того, что пароходъ Соединенныхъ Штатовъ. Въ 6 час. 35 мин., когда изчезло всякое сомнѣнiе относительно нацiональности парохода, мы крикнули ему: «Мы Конфедеративныхъ Штатовъ пароходъ Алабама», и съ послѣдними словами сдѣлали по немъ выстрѣлъ. Этотъ выстрѣлъ былъ сигналомъ къ началу боя; за нимъ послѣдоалъ другой, третiй и наконецъ, воздухъ огласился залпами. По ударамъ нашихъ ядеръ о бортъ непрiятеля мы явстенно могли разслышать, что пароходъ былъ желѣзный.
