Лучший боевик тайной антикоррупционной организации «Антикор» Андрей Ларин получает задание выяснить, что же происходит в одной из российских областей. Тамошний губернатор Радьков затеял какую-то странную возню в местном заповеднике. Лес опыляют с самолетов неизвестным химреактивом – якобы против клещей, на которых препарат, впрочем, совершенно не действует. А когда один из самолетов вдруг разбивается в лесу при странных обстоятельствах, руководство области спешит замять это происшествие… Руководство «Антикора» подозревает, что Радьков и его люди готовят некую крупномасштабную акцию, крайне опасную для жизни и здоровья местного населения. Ларин берется за дело – и сразу же чуть не лишается жизни…
– Да нас просто используют, как дешевых шлюх! – Немолодой брюнет в потертой авиационной кожанке по-кавалерийски рубил воздух ладонью. – Неужели ты, Паша, сам этого не понимаешь?
– Мне тоже последние полеты показались подозрительными, – подумав, ответил собеседник, рыжеватый коротышка в синем пилотском кителе. – Ладно, Аркадий, наливай...
Выпивали в сосновом леске. От земли, прогреваемой солнцем, тянуло хвоей, грибами и прелой прошлогодней листвой. Сквозь субтильные заросли прорисовывался грунтовой аэродромчик сельскохозяйственной авиации. В стеклах контрольно-диспетчерской башенки сверкало заходящее солнце. Несколько стареньких «Ан-2» топырили свои стрекозиные крылья на зеленеющей лужайке. Тяжелый топливозаправщик осторожно выехал из-за ангара и пристроился к крайнему самолету.
Авиатор Аркадий аккуратно разостлал на пеньке газету, выставляя бутылку водки и граненые стаканы. Черный хлеб, банка тушенки, нож и пачка сигарет органично вписались в натюрморт.
– Ну, за все хорошее, – предложил он тост, разлив спиртное.
– Да уж, хорошего в нашей жизни все меньше и меньше, – вздохнул собеседник, но тем не менее чокнулся и выпил.
– Во-во. Особенно с последними полетами. – Аркадий выпил залпом, намазал тушенкой хлеб, закусил. – Смотри: допустим, мы действительно распыляем какие-то химикаты от энцефалитного клеща, как нам и было сказано. Ты, Паша, вообще можешь припомнить что-то подобное? Чтобы наша сраная власть дефицитное авиационное топливо жгла якобы из-за заботы о здоровье населения? Да еще распыляет над заповедником, у которого федеральное подчинение... Ладно, поверим. Но почему в полетном листе у нас эти леса не указаны? Почему по документам мы работаем якобы по совершенно другим и, заметь, сельскохозяйственным объектам? Почему распоряжение об этих лесах в заповеднике только в устной форме? А главное – что это за химикаты такие, которые нам в распылительную систему загружают? Пытался выяснить – меня, заслуженного летчика, от моего же самолета отогнали! Не твое дело, мол...
– А что это может быть?
– А хрен его знает! Но дело тут очень темное и наверняка противозаконное... То, что это никакое не средство от энцефалитного клеща, и дураку понятно.
– Да ну-у-у! – недоверчиво протянул Паша. – Что наши власти – отраву какую-то над заповедником распыляют, словно американцы – «Эйджент оранж» над вьетнамскими джунглями? Да, скоты они там все, согласен. Но не до такой же степени! А главное, смысл им в этом какой? Понимаю, что за «зелень» они и мать родную зарежут. Но тут резона им нет никакого.
– А я вот в последнее время ничему не удивляюсь. Даже если узнаю, что наш губернатор Радьков решил таким образом все окрестные леса извести, чтобы освободившуюся землю в оборот пустить. Продать кому-нибудь, например. Или какую-нибудь хрень на освободившейся территории посадить. Да, и не забывай про обходную дорогу. В эту федеральную трассу масса денег вбухана. Я вот что, Паша, думаю. Боюсь, тут очень сильно паленым пахнет. Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. А если это тайное когда-нибудь проявится – виноватыми нас с тобой сделают, как пить дать!
Вечерело. Глубокое синее небо над лесом прочеркивали острокрылые ласточки. От реки за аэродромом тянуло пронзительным холодком. Аркадий налил по полной, предложил традиционный авиационный тост «за чистое небо!»
– Ладно, а с этими левыми полетами ты что предлагаешь? – спросил Паша немного растерянно. – Так и дальше делать вид, что мы ничего не понимаем? А если действительно... выплывет?
– Я же говорю: неизвестно, где у этой истории ноги растут, где ее начало и во что она может вылиться. – Аркадий разлил остаток водки по стаканам, посмотрел через бутылку на свет и достал из сумки еще одну. – Но я на всякий случай решил подстраховаться. После полета в авиапыле всегда немного химреактивов остается. Вот я незаметно и слил оттуда в склянки... Не поверишь – это что-то типа эпоксидного лака, только жиденький очень. Пальцы, видишь, как опекло? – говоривший продемонстрировал руку с алыми следами ожогов. – Ну, уж точно не средство от энцефалитного клеща. Короче, одну склянку на всякий случай отправил посылкой в Генпрокуратуру, с соответствующей запиской: так, мол, и так, летчиков сельхоз-авиации заставляют распылять над заповедным лесом вот эту гадость, в полетных листах маршруты сознательно фальсифицируют, а что в авиапылы на самом-то деле заливают – непонятно. Пусть сами анализируют и делают выводы.
– Записка хоть анонимная? – прищурился собеседник.
