Серега проделал окурком дырку на глазу Чилла и велел идти за ним. Толстяка оставили сторожить ящик с плакатами у входа, а сами направились за Серегой в монтажную комнату. Через несколько минут все они вышли с чеком руке и встали вокруг ящика. Толстяк сидел на нем с высунутым языком в полностью мокрой футболке.
— Все! Осталось выполнить последний пункт! Расклеить афиши по городу и отчитаться шефу! — сказал Юра, отмечая выполненные задачи.
— Так, толстяк, теперь по поводу тебя! — обратился он к пухлому товарищу, сидящему на коробке с плакатами. Пойдешь расклеивать плакаты. Остальные — свободны!
Парк Петровского осветили первые утренние лучи солнца. Варвара Петровна сидела на лавочке возле Карнавала Монстров. Ждала, когда проснется Петровский. Рядом с ней стояла тележка, загруженная пустыми бутылками. Она проснулась, как всегда, в четыре часа утра и начала обход парка в поисках бутылок. К счастью, проблем с поиском тары никогда не было. Благодаря Карнавалу Монстров парк был просто завален «стеклянным золотом». На лавочках до сих пор сидели одинокие борцы с пивом, мужественно глотая оставшуюся на дне бутылки пену.
Петровский сладко зевнул и открыл глаза. Перед ним сияло ранее чистое небо без единого облачка. С дерева на дерево перелетали каркающие вороны. Снизу доносился шорох метлы уборщицы, которая подметала центральную площадь парка. Потянулся, развел руки в стороны, привстал на локти и посмотрел на свое пузо, которое даже на голодный желудок выпирало как воздушный шарик. Рядом с ним валялась пустая жестяная банка из-под пива.
— Пора вставать, — сказал он и стукнул кулаком по красной кнопке. Со второго раза завелся мотор, и кабинки колеса обозрения начали потихоньку спускаться вниз. Раскинул руки на железные прутья ограждения и стал ждал, пока кабинка поравняется с землей. Расстегнул цепь и спрыгнул на землю.
На ветке висела его куртка — пошарпанная косуха. Он надел ее поверх грязно-белой футболки с надписью на груди «Гнездо 2006», опустил руку глубоко на дно стоявшей рядом урны и прицельно четко вынул оттуда почти целую сигарету, закурил, всунул одну руку в карман красных штанов и гордо пошагал, пыхтя сигаретой.
— Салют, дедка! — Поздоровался он с уборщицей, которая уже нагребла огромную кучу окурков, тампонов и пробок от пивных пластиковых бутылок.
— Доброе утро, господин Петровский! Как спалось? Как настроение? — поприветствовала его уборщица, держась за метлу.
— Отлично! Мне даже сон приснился, представляешь! Снилось, что я стал директором парка! Прикинь!
— Отличный сон, отличный сон!
Почесал пузо и направился к Варваре Петровне. Пришел и присел рядом.
— Ого! И это все ты собрала сегодня утром? — говорил Петровский. — Хорошо работаешь! Толик еще не приезжал?
— Сижу здесь уже пол часа, а его все нет. Я думаю, он поехал на заказ. Кому-то с самого утра захотелось пиццы.
Толик действительно был на заказе. Долгое время работая в Че-Геваре, он разработал неплохую бизнес схему. Собирали объедки, перепекали коржи, и заново сортировали гарниры.
Послышался звук мотора. Желтая малолитражка с наклейками пиццы остановилась возле главного входа в парк. Открылась водительская дверца. Толик вышел из машины.
— Держи, твоя доля. — Толик передал деньги Петровскому.
— Хорошая работа, Толик. Спасибо.
— А это твоя доля от нас, правда, пока «в стекле», — засмеялся Петровский, показывая свой желтый зуб.
— Варвар, грузи все в багажник. Сейчас поеду и сразу все сдам.
— Я смотрю, вы с ней нашли общий язык наконец-то? — спросил Толик, пока Варвара была занята.
— Пока у нас с ней мир! — ответил Петровский, выбрасывая окурок. — Сдашь бутылки и возьмёшь себе двадцать процентов. Я решил, что так будет честно.
— Приятно с тобой работать, чувак! — Толик попрощался и сел за руль.
Петровский был самый главным бомжом города. Парк Петровского он получил в наследство от своего отца, обитавшего здесь ранее. По рассказам его отца их род берет свои корни со старославянской династии. Его дед прибыл в Белку среди первых, спасавшихся от нашествия половцев, беженцев.
Дед поселился в городе и каким-то образ сумел завоевать сердце одной молодой дамы по фамилии Брауницкая, которая оказалась дочерью самого графа Брауницкого. Но быть вместе им было не суждено. Династия Брауницких категорически отказалась принимать в семью бомжа, хотя и влиятельного в своем окружении. Дабы не лезть на рожон, они поставили деда Петровского смотрящим над всеми бомжами и беспризорниками города и выделили ему для этого кусок земли, где, собственно сейчас и находиться парк Петровского. Во время пьянок Петровский всем хвастался своим княжеским родом и гордился своим дедом, который ещё при самих Брауницкий собирал здесь окурки от дорогих папирос.
Петровского уважали, боялись и любили. Со всех бомжей в городе он получал свою долю. Поговаривали, что даже сам бывший директор парка, Кукушка, отстегивал Петровскому процент со всех своих махинаций с парком.
Ночевать Петровский любил на чёртовом колесе. Забирался в кабинку и поднимался на самый вверх, смотрел на звезды и засыпал с банкой пива на пузе.
