Борис Петрович, держа двумя руками последнюю трехлитровую банку, допивал последние сладки капли пивной пены. Затем запрыгнул на стол и стал танцевать. Учительница математики улыбалась и хлопала в ладоши. Трудовик громко смеялся и стучал в ритм танца кулаком по столу. Петрович резко прервал свой танец. Присел на корточки и стал сгребать со стола еду. Набив котлетами карманы своей ветровки, Петрович помахал всем рукой и, широко улыбаясь, выпрыгнул изо окна, разбив стекло. Волна осколков стекла словно пыль осыпалась вслед за ним.
Петрович с ноги выбил входную дверь вместе с дверной коробкой и ввалился в квартиру с криками: «Я учитель года!». Побежал в спальню к дочке, достал из кармана игрушку и аккуратно положил ее рядом с ней, развернулся и побежал на балкон к жене. С другого кармана достал бутылку пива, открыл ее об оконную раму и скомандовал своей жене, чтобы она пела международным гимн студентом «Гаудеамус».
На следующее утро Петрович с бутылкой минералки в руке стоял у главного входа в ЗАГС и смотрел куда-то вперед, поправляя указательным пальцем запотевшие очки.
Петрович быстрым шагом поднимался по ступенькам на третий этаж к директору. Постучал и вошел. Игорь Леонидович сидел в кресле и листал личное дело Петровича.
— Заходи, Борис Петрович. Ты как раз вовремя. Я искал тебя пол часа назад. Какого хрена ты помочился на двери мэрии!? — Директор бросил ему лист с конвертом.
— Бывает, — ответил Петрович. И добавил: — Но я уже штраф оплатил!
— Та мне пофиг! Главное, чтобы ты больше нечего такого не сотворил! Выгоню, не разбираясь! Понял?
— Та все будет нормально! — заверил Петрович.
— Вали на урок, — пригрозил Игорь Леонидович.
— Вот по поводу урока я и хотел с вами поговорить. Отпроситься хочу. Замену нашел?
— Да, — ответил Борис Петрович.
На часах было уже без четверти два часа дня. Она подумала, что он снова набрался пива и забыл про встречу. Юлька сидела рядом и облизывала мороженое. На машинках и трехколесных велосипедах катались дети. Колесо обозрения и центрифуга привычно скрипели. С ветерка доносились крики испуганных до ужаса людей от того, что качели вот-вот развалятся и разбросают их по всему парку. Петрович был в пути и уже видел впереди себя высокую тройную арку главного входа в парк, откуда доносились смех и бой бутылок. Ему оставалось преодолеть еще пятьдесят метров и он у цели.
Лариса вместе с дочкой помахали ему рукой, показывая указательным пальцем на циферблат наручных часов.
— Ты хоть трезвый? — спросила Лариса.
— Мне пришлось задержаться у директора. Не так то просто отпроситься с уроков самому востребованному учителю в школе! Мне не дают проходу и требуют, чтобы я вел свои уроки без перерыва, представляешь! — пошутил Петрович.
— Так я тебе и поверила!
— Держи. — Лариса протянула ему пакет. — Здесь папка с документами на квартиру. Я считаю, что в ней должен остаться жить ты, а мы с Юлькой будем жить у мамы. Квартиру покупал все-таки ты, точнее ее дали тебе, за твои были заслуги в образовательной сфере, а нам будет уютней у мамы. Я не стала разгребать склад пустых пивных бутылок на балконе, который ты складывал для коллекции, потому все оставила так, как и было. Вот. — Передала пакет Лариса.
Петрович раздвинул в стороны ручки пакета и посмотрел вовнутрь. На дне пакета лежала картонная коробка. Он засунул руку в пакет, сдвинул рукой папку с бумагами и достал картонную коробку прямоугольной формы.
— А это что такое? — спросил Петрович, разглядывая находку.
— А ты уже и не помнишь, я смотрю? Это видеокассета с записью нашей свадьбы. Она даже не размагнитилась за все это время.
Петрович положил обратно в пакет видеокассету.
— У меня есть еще двадцать минут времени, это с учетом того, что ты опоздал. — Посмотрела не него Лариса. — Я думаю, вам с Юлькой не помешало бы прогуляться вдвоем по парку, я вас подожду здесь. Петрович улыбнулся конскими зубами и поправил пальцем очки.
Юлька побежала в кассу за билетом. Встала на деревянную подставку, поднялась на носочки и постучала в закрытое окошко.
Форточка открылась. Появилась толстая, заплывшая жиром, улыбающаяся морда бабки-кассирши с дикими глазами. Подошел Петрович и передал ей деньги. Юлька протянула руку и взяла два билета на колесо обозрения. Петрович снял ржавую цепь, они сели в шатающуюся кабинку и застегнули за собой цепочку. Ремень привода двигателя колеса обозрения начал громко скрипеть, кабинка потихоньку поползла на самый вверх. Петрович медленно крутил руль и кабинка со скрипом оборачивалась на 1800. Юлька с интересом разглядывала город.
— А что это за церковь с зеленным куполом?
— Это дом органной музыки. Там стоит большое пианино с блестящими трубами. Каждые выходные на нем играет тетя, а люди сидят и слушают. И тут на одну из башен поднялся монах в черной рясе и начал смыкать веревки, привязанные к колоколу, и по всему городу разлился звон колоколов.
— Круто! — сказала Юлька, улыбаясь.
Кабинка потихоньку спускалась вниз.
Лариса, от нечего делать, подошла к двум мужчинам, раздающим бесплатную христианскую литературу.
