Звеня кольчугами, воины пригнали пред светлые очи конунга и его дорогой гостьи семерых девушек… почему-то – голых.
– Ты видишь, они все здоровые и без изъянов…
Ах, вот, значит, почему без одежды. Чтоб видно было, что «без изъянов».
Алексия покусала губы:
– Они что – мои?
– Твои, госпожа!
– Тогда пусть им дадут одежду… И покормят, что ли…
– Все сделаем, моя госпожа! – Конунг хлопнул в ладоши и указал рукой на маячившую в самом конце двора башню. – Прошу за мной. Хоть и крутоваты ступени, а там нет ни зноя, ни комаров… Как и лишних ушей тоже!
Рюрик захохотал над собственной шуткой, и смех его тут же подхватила свита – воины в разноцветных рубахах и плащах. Миновав двор, вся процессия поднялась на верхнюю площадку башни, где уже стояли устланные коврами скамейки, а в металлической жаровне краснели угли.
Поднявшись на башню, Алексия с любопытством оглядела округу и ахнула!
– Вот это – да-а!
Вокруг крепости, по берегам Волхова и речки Ладожки, раскинулся окруженный деревянной стеною город с многочисленными домами и амбарами, с мощенными деревянными плашками улицами и роскошной торговой пристанью, у которой покачивалось несколько десяток ладей.
Все это великолепие сверкало в лучах жаркого летнего солнца. По нежно-голубому небу величаво плыли сахарно-белые бугристые облака, и Волхов казался черным от рыбацких лодок, а на берегу, на желтых от одуванчиков лугах, лениво паслись коровы.
– Где Хельги-ярл? – окинув взглядом присутствующих, внезапно осведомился Рюрик.
– Славный Хельги-ярл – в лесах, – пояснил кто-то. – Подвластное ярлу племя лесных вису вовремя не заплатило дань. Вот он и отправился навести порядок. И вообще-то скоро обещал быть.
Конунг махнул рукой:
– Пусть наводит. Начнем без него. Итак, твое слово, славная Нойдала! Мы все ждем… Говори же! Я велел бросить в жаровню все те травы, которые тебе нужны…
И впрямь, кинули щедро! Из жаровни повалил такой густой и пахучий дым, что Лекса закашлялась.
– Говори, Нойдала-госпожа! Скажи, колдунья, что видишь?
– Что вижу? – замялась Лекса. – Так вы это… спрашивайте.
– Что будет со мной? – Рюрик повысил голос. – Стоило ли брать под свою руку окрестные племена и земли? Или, пока не поздно, уйти?
Алексия давно уже догадалась, что это за люди. Ну, конечно же – норманны, они же викинги, они же варяги. Легенду о призвании варягов она уже давненько прочла у себя в Кронштадте, в библиотеке, в какой-то неплохо сохранившейся старинной книжке. Во всех подробностях, конечно, не помнила, но «пророчествовать» могла. Хотя бы так, примерно.
– Ты, славный Рюрик, станешь князем! Нет-нет, явился не зря… Еще есть Синеус и Трувор…
– Не, таких нету!
– Хорошо – нет так нет, – покладисто согласилась девушка. – Что еще хочешь знать?
– Мой сын, Ингвар…
Скандинавское имя Ингвар отразилось в голове Лексы, как «Игорь». Но о князе Игоре она тоже читала, поэтому и отвечала старательно и подробно…
– Будет князем. Потом его древляне убьют. Что-то у них там с данью не сложилось…
– Ингвара? Убьют? – Средь свиты прошелестел злой шепоток, пока еще – едва-едва заметный. – Ишь ты, ведьма… накличет. Прав был Хельги-ярл – не стоило ее звать. В жертву ее! В жертву!
– Киев? – побледнев, конунг продолжал задавать вопросы. – Мы его возьмем?
– Да. Кто захватит? Вещий Олег, кажется…
– Вещий Олег… Вещий… Хельги-ярл… А вот и он сам! Хельги!
Высокий и плечистый мужчина, звеня кольчугою, подошел к Рюрику и, опустившись на левое колено, снял с головы шлем с блестящей металлической полумаской:
– Приветствую тебя, славный конунг! Да пребудет с тобой благословенье богов.
Конунг улыбнулся в усы:
– Хорошо, что ты пришел, Хельги-ярл. Как вису?
– Подняли мятеж. Их умы мутит некая колдунья…
– У нас здесь тоже колдунья. Не хочешь ли узнать свою судьбу, славный Хельги-ярл?
– Мою судьбу могут знать только норны. – Светлые глаза викинга внезапно вспыхнули гневом. – Священные девы Одина! А не какая-то ведьма вису!
– И все ж таки… Сядь, Хельги! Я сам спрошу.
Рюрик поднялся со скамьи и, подойдя к сидевшей почти у самой жаровни гостье, заглянул ей в глаза:
– Ну? Что с кажешь о славном Хельги?
Хельги… Вещий Олег…
О нем Лекса все в той же книжке читала…
– Какие-то хазары…
– Хазары! Ага!
– Киев… Царьград. Щит на воротах…
– Киев! Царьград! Славно!
– И змея… из павшего коня выползет, укусит…
– Змея?! Ведьма! Ах, не зря тебя прозвали – Нойдала Змеиный язык! – в злобном ужасе отшатнулся конунг. – Ты пророчишь нам смерть, колдунья!
– Я что, виновата? Так в книгах написано… Так…
– Взять ее, славный Хельги-ярл! Бросить в подвал. – Рюрик нервно взмахнул рукою. – Завтра утром мы сожжем ее на самой высокой сопке! И все ее злые пророчества рассеются вместе с пеплом.
– Аой! – вскочив, одобрительно завопили варяги. – Смерть злобой ведьме!
– Смерть! Смерть! Смерть!
– А ну не хватайте меня, придурки! – вырываясь, возмутилась Алексия. – Кому говорю, руки убери, чучело! Я сама пойду… Твари, блин. Недоумки!
Не вырвалась. Не удалось, еще бы. Столько-то крепких мужиков на одну хрупкую девушку. Справились. Утащили к Тайницкой башне, бросили в сырой подвал. Сиди – кукуй, думай. Да к завтрашней смерти готовься!
