А вот Тим, в отличие от многоопытного Игната, опешил. Как бы не был он готов ко всякого рода неожиданностям, однако такого не ожидал. Ужасный звериный рев заставил содрогнуться сердце. А следом Тим увидел существо, издавшее этот яростный рык, и вздрогнул еще раз. Не испугался, а именно импульсивно дернулся, оценив вид чудовища на уровне рефлексов.
Оно появилось из центрального прохода, что уже само по себе было непривычно. Ведь мутантов, как правило, выпускали на арену из другой калитки, находившейся рядом с сектором для мутов и прочего отребья. Но Тим сразу понял, в чем причина – монстр был слишком огромен и толст, чтобы протиснуться в тот проход. А еще он был невероятно уродлив и чем-то походил на ужасно толстую крысу, которая вдруг решила совершить променад на задних лапах.
Правда, ноголап у страшилища имелось сразу четыре и очень странной конструкции. Из крестцово-подвздошного сочленения у него росли, как и положено нормальным человекоподобным, две ноги. Но в районе колен они раздваивались циркулем, образуя по две пары ноголап, больше смахивающих на широкие копыта. Дополнял конструкцию ластообразный хвост, волочившийся по земле, словно метла. Вот и разберись, сколько у этой твари нижних конечностей. С одной стороны – две, а с другой стороны – все пять.
Туловище монстра казалось непропорционально большим по отношению к ноголапам, было округлым и невероятно широким, как цистерна для браги – Тим видел подобную на рыночной площади. Шея отсутствовала. Треугольная голова росла прямо из плеч. Лоб сильно скошен, челюсти вытянуты вперед, плоский нос практически сросся с нижней губой.
Дополнял картину «я у мамы монстрик» глаз, расположенный в нижней части лба – круглый, выпуклый, лишенный век и с вертикальным зрачком. В общем, не глаз, а натуральное буркало, как и у всех дампов. Разве что единственное. Ну так и нашим легче.
Обнаружив над переносицей мутанта буркало, Тим слегка успокоился. Все хоть чем-то на обычного дампа похож. Значит, и повадки должны быть схожие. И сердце с печенью наверняка имеются. А то, что одноглазый, так это к лучшему – если получится буркало выбить, то ослепшему страшилищу не устоять даже на пяти лапах.
Впрочем, Тим уже успел понять, что до глаза монстра добраться будет нелегко. Мощное туловище, пусть и неказистое, свидетельствовало о том, что он очень силен. А главным его преимуществом являлись три руки. В правой из них мутант держал секиру с длинной рукояткой, в левой – двуручный меч фламберг с волнистым клинком, а кисть третьей руки, росшей из центра груди, сжимала длинную металлическую цепь с крупными звеньями.
Если бы Тим когда-нибудь видел корабль, он бы решил, что монстр вооружился обрывком якорной цепи. Но Тим имел очень смутное представление о плавсредствах – перебрался однажды с Аленой на лодке через затон, вот и все. Поэтому подумал просто: «Эх, и влип я на этот раз. Придется поднатужиться, чтобы завалить толстячка. Иначе до обеда не управлюсь».
Тим, понятно, хорохорился, чтобы взбодрить себя. На первый взгляд противник выглядел неприступной башней, к которой и не подберешься толком. А как штурмовать стены и вовсе непонятно. Но это же не повод, чтобы терять чувство юмора, верно? Не зря мудрые люди говорят, что юмор, это лучшее средство от страха.
Впрочем, уже через пару секунд Тиму стало не до шуток. Потому что мутант, приглушив рев, вдруг произнес громоподобным голосом:
– Я порву тебя, хомо!
Обращение прозвучало настолько неожиданно, что на мгновение над ареной и трибунами воцарилась гробовая тишина. А затем ее нарушил шепелявый выкрик из сектора, где расположились мутанты:
– Убей Шпартака, Грыж!
Услышав свое имя, мутант злобно рыкнул и неторопливо, переваливаясь с лапы на лапу, двинулся в сторону Тима. А с трибун уже неслось шепелявое скандирование «группы поддержки»:
– Шдохни, Шпартак! Шдохни, Шпартак!
Почему зрители-дампы орали «Шпартак», наверняка зная, что под этим прозвищем скрывается ненавистный им Тим, оставалось загадкой. Но резон в таком поведении имелся. Начни они вопить: «Шдохни, Тим!», на трибунах их никто бы не понял. А клич «Шдохни, Шпартак!» нашел в секторе мутов поддержку, и его подхватили десятки луженых глоток – уже безо всякой шепелявости.
Как бы то ни было, на Тима «психологическая атака» не повлияла. Особенно с учетом того, что на прозвище «Спартак» он откликался лишь по необходимости; да и безголовый заржавевший киборг, торчавший у входа на Стадион, ему совсем не нравился. Тим знал, что его судьба находится в его собственных руках, ну и, в какой-то степени, в трех руках монструозного Грыжа.
