«Чью тушу принесли?» – попытался уточнить Тим, но в итоге нарвался на грубость. Потому что повариха побагровела и сказала: «Чью надо, ту и принесли, дебил! Жри, ёпрст, что дают, и радуйся, ёпрст, что не твою. А если, ёпрст, не нравится, то верни, ёпрст, кость с мясом и жри вареную брюкву, ёпрст».
Но Тим, естественно, сам все доел. И заодно расширил свой скудный лексикон десятком новых слов, услышанных от поварихи. А потом отправился в клетку в сопровождении охранника с карабином. Не Фрола, а другого – по имени Хряп. Тим его видел утром, когда тот стоял в карауле у «резиденции» Гермеса. Хряп не открывал рта почти всю дорогу. Но когда они уже подходили к клеткам, вдруг одобрительно произнес:
– А ты молодец, Спартак. Я уж думал, что Тарзан тебя на котлеты разделает. А ты, оказывается, молоток.
– Я старался, – скромно сказал Тим. – А что такое «молоток»?
– Железяка такая, чтобы гвозди забивать. Знаешь, я на тебя червонец поставил – и не прогадал. Сам-то за этот бой сколько монет срубил: пять или десять?
– Пять, – наобум назвал Тим.
– Всего пять? Я бы за Тарзана и двадцатки не пожалел – такого монстра завалить!
– Мне Гермес столько дал.
– Ну-у, с Гермесом не поспоришь – тот еще жлоб.
И Тим запомнил новое слово – жлоб. Он не знал его точное определение, но мысленно согласился с охранником: «Да, Гермес – жлоб».
– Ты завтра будешь драться? – спросил Хряп.
– Я не знаю.
– Если будешь, я на тебя снова поставлю. Не подведешь?
– Не подведу, – сказал Тим, ни капли не кривя душой. Он был уверен, что порвет любого.
– Ну, смотри. Я на тебя надеюсь, – сказал охранник, снимая с пояса связку ключей. – Вот мы и пришли. Отдыхай, Спартак.
Однако сразу отдохнуть не удалось. В клетке Тима ожидал настоящий сюрприз в виде двух незнакомых мужичков в грязной и окровавленной одежде. Точнее, самих-то мужиков Тим раньше встречал – это были те самые работяги, которые утаскивали с арены трупы погибших гладиаторов. Но увидеть их в собственной клетке не ожидал. Хотя, разумеется, никто ему не обещал, что в клетке он будет жить один.
– Что вы тут делаете? – по-хозяйски спросил Тим, едва Хряп отошел, закрыв дверцу на здоровенный висячий замок.
– А ты чё? – лениво отозвался один из мужичков. Он сидел на корточках у стенки, но даже в таком положении казался очень высоким – настоящим дылдой. – Твоя, чё ли, клетка?
– Я – гладиатор, – с апломбом заявил Тим. – Я здесь живу.
– Мы тоже здеся живем, бляха-муха, – с сегодняшнего вечера. А то, чё гладиатор – знаем. Видели, как ты Тарзана ухайдокал. Молодец, Спартак.
– Спасибо, – сказал Тим. – Вообще-то меня Тимом зовут. А Спартак – это Игнат придумал.
– Он всем придумывает, чтоб покрасивше было. Но нам без разницы, Тим или Спартак. Тим даже лучше, потому что короче. Меня вот Чуром величают, а его Михасем. – «Долговязый» показал пальцем на второго работягу, сидевшего рядом с ним. – Вот и познакомились.
– Так вас что – недавно сюда посадили?
– Недавно, – сказал Чур. – Наказали, бляха-муха, ни за чё.
– А чего случилось-то?
– Лапу на арене подобрали. Без спросу. Хотели вечерком на костре зажарить. А Игнат, сука, засек. Вот и загремели, бляха-муха. А лапа-то даже и не целая была – так, половинка.
Тут до Тима кое-что дошло.
– Это Тарзана лапа была? – спросил он. – Та, что я отрубил?
– Ну да, та самая. Всего-то паршивый кусок дерьмового мохнача. А нас сразу под замок.
– Строго у вас, маркитантов, – посочувствовал Тим. – Чуть что – сразу в клетку. Даже своих.
– Какие мы свои?! – с возмущением воскликнул Чур. – Ты чё, нас за торгашей принял? Нет, ты только подумай, Михась! Вот же бляха-муха.
Он поднялся с корточек и агрессивно набычился. И даже, как заметил Тим, сжал кулаки. А еще Тим заметил, – лишь сейчас, потому что в клетке было почти темно – что Чур одет в его рубаху. В эту самую… ага, гимнастерку.
– Рубаху мою сними, – сказал Тим.
– Че-аво?
– Сними гимнастерку и отдай мне. Она моя.
– А хо-хо не ха-ха?
Тим не понял, что сказал Чур. Но понял, что тот над ним насмехается. Поэтому сжал кулак и показал его наглецу. А чтобы не возникало сомнений, добавил на словах:
– Дам в лоб один раз, и будет тебе «хо-хо».
– Не хами ему, Чур, – проговорил Михась. Он был ниже ростом, чем приятель, и при этом заметно толще. А голос – низкий, скрипучий и усталый, выдавал солидный возраст его обладателя. – Он самого Тарзана завалил, а тебя одной правой размажет. Сними гимнастерку и отдай.
– Зачем ему она, жлобу? – недовольно протянул Чур. – Он, вон, в панцире. А моя вся в дырьях…
Бормоча это, он, тем не менее, расстегнул пуговицы и начал стягивать гимнастерку через голову.
– Ладно, – сказал Тим. – Так и быть, носи. Я не жлоб.
Сравнение с Гермесом ему не понравилось. А еще он вдруг подумал, что не стоит ссориться с новыми знакомыми. Показал им силу – и достаточно. Лучше поговорить с ними о том, о сем. Ведь он так мало знает! А одежда у него есть. В панцире даже безопаснее.
– Вот это – другое дело, – довольно заявил Чур. – Всегда надо делиться с товарищами. А то сразу – отдай. Да еще маркитантами нас обзывать.
