– Какая Алена?
– Девушка, которая была с Тимом. Она тоже к вам в плен попала?
– Попала, – сказал Убош. И подумал: «Маркитанты и про самку знают. Неужто у нас в клане есть лазутчик?»
– Вместе с Тимом попала?
– Нет. По отдельношти.
Гермес побарабанил пальцами по столу. Трубку он докурил, и вонь от дампа в комнате, лишенной окон, становилась все сильнее. Пора проветрить помещение, а то хоть противогаз надевай.
– Значит, вы хотите выкупить у нас Тима?
– Да, хотим, – сказал Убош. – Тима и шамку.
– Даже так?.. А для чего они вам?
– Штобы предать их кажни. По нашим обышаям.
Гермес кашлянул:
– Ну-ну… И сколько вы готовы заплатить?
– …Што шервоншев.
Убош назвал цифру после паузы. Так его научил Пуго – мол, надо сначала поторговаться. А когда торгуются, то не торопятся.
Гермес, не сдержавшись, захихикал. Ну и придурки! Да Тим за неполных два дня принес ему прибыли куда больше, чем какие-то жалкие «што шервоншев». Однако сообщать об этом мутанту старшина, естественно, не стал. Лишь произнес с ухмылкой:
– За такую сумму вы разве что мизинец Тима получите. Да и то, если сумеете отрубить.
– А школько вы хотите? – еле шевеля губами прошипел Убош. Так его научил Пуго: торговаться надо с каменным лицом, чтобы не выдать своих намерений. Вот «мусорщик» и попытался изобразить неподвижную физиономию.
– Ну, даже не знаю… Предположим, тысяча червонцев. Предположим. Устроит?
У дампа сразу отвисла челюсть. Да и как она могла не отвиснуть, если Бужыр велел торговаться до двухсот монет? Тысячи монет в казне «мусорщиков» не бывало никогда за всю историю существования клана. Да даже если бы и бывало, они бы ни за что не заплатили столько золота за головы двух вонючих хомо. Надо же и меру знать, верно?
– У наш нет штолько монет, – пробурчал Убош. И без того не шибко симпатичная рожа мутанта моментально скисла, словно он выпил кружку уксуса. – Это нешештно.
– Почему нечестно?
– Хомо штолько не штоят.
– Это не вам, обмылкам, решать, сколько они стоят. Товар наш, мы и устанавливаем цену.
Убош молчал. Нет, он все-таки провалил задание вождя. Не умеет он вести переговоры, чего уж там. А торговаться и вовсе не умеет. Быть ему без ушей.
– Впрочем, есть вариант, как вам помочь, – тихо пробормотал Гермес.
Но дамп расслышал.
– Как? – спросил он с оживлением и надеждой.
– Тима я вам, естественно, не продам. Но можете получить его тело.
– Э-э-э… – Мутант с ожесточением почесал подбородок. – Э-э-э… А жашем нам тело? Это не по обышаям. Мы должны шами убить его.
– Так убейте! – резко, будто швыряя кость, произнес старшина.
– Э-э-э… Я не понял… Как?
– Очень просто. Тим – гладиатор. Вот и вызовите его на поединок. И убивайте на здоровье. Потом и тело можете забрать.
Глаза дампа блеснули. И он, не раздумывая, выпалил:
– Я шоглашен!
Убош не ожидал такого подарка от маркитантов. Чего может быть лучше? Он сам вызовет Тима на поединок и убьет его. А затем заберет тело хомо. Вместе с головой, сердцем и прочими внутренностями. А это значит, что колдун сможет принести жертву Ухухаю. И тогда позор клана будет, как и положено, смыт кровью виновника. А Убош получит звание великого воина.
– Это хорошо, что ты согласен, – сказал старшина. – Но ты не торопись. Сходи, посоветуйся со своим начальством. Это ведь платная услуга.
– Платная? – с разочарованием протянул Убош.
– А ты как думал? У нас тут не богадельня. Да и штраф вы должны заплатить за нарушение комендантского часа… Короче, мои условия следующие. Во-первых, выплачиваете штраф. Из уважения к Бужыру уменьшу размер в два раза – пусть будет пятьдесят червонцев. Ну и делаете ставку у нас в тотализаторе. Вносите сто червонцев и деретесь с Тимом. По рукам?
– А шо так много – што шервоншев? – недоверчиво спросил дамп.
– Разве это много? Если клан выставляет своего бойца против гладиатора другого клана, то тарифы всегда такие. Мы выставляем Тима, вы – своего мордоворота. И все по чесноку. К тому же – ваши деньги не пропадут. Это же честный тотализатор, а не разводилово какое-то. Выиграете бой – получите в несколько раз больше монет, чем поставили.
– Шкоко именно? – деловито уточнил Убош.
– Ну, это от конкретного размера банка будет зависеть. От того, сколько всего монет публика внесет. Но все равно – очень много.
– Тышаша? – с придыханием спросил Убош.
– Запросто, – подтвердил Гермес. А про себя подумал: «Как же, тысяча! Ишь, раскатал губешки, лупоглазый. Ты Тима еще попробуй завали, чувырла».
– Хорошо, – сказал дамп. – Я шпрошу у Бужыра.
– Спрашивай. Только не тяни. А то у нас знаешь, какая очередь к Тиму? За неделю записываться надо.
– Неделя, это ошен долго, Ухухай рашшердитша. Нам надо быштро.
– Быстро, так быстро. А боец-то у вас есть подходящий?
– Боеш?
Убош задумался. Вообще-то вопрос о бойце был ерундовый. Он сам собирался выйти на бой с хомо, чтобы защитить честь. И смыть позор. Но вдруг у Бужыра собственные планы? И дамп решил уточнить:
– А кого мы можем выштавить?
– Да кого угодно. Монеты за вызов платите и выставляйте хоть кого. Хоть удильщика лысого.
– Я не жнал, шо удильшыки лышые, – сказал Убош.
