А после избрания Генсеком смертельнобольного Черненко по словам «кремлевского врача» Евгения Чазова происходило следующее: «На второй день мы, как обычно были на даче Черненко. Дом старой постройки с большими комнатами, высокими потолками, несколько мрачноватый внутри, хотя эту мрачность и пытались несколько скрасить картинами талантливого художника Б. В. Щербакова, стоял в живописном месте на берегу Москвы-реки.
До Черненко в этом доме жил Хрущев, а после него — Подгорный. Мы довольно долго ждали возвращения Черненко с работы. Он приехал позднее, чем обещал, на пределе своих физических возможностей — бледный, с синими губами, задыхающийся даже при обычной ходьбе. Первое, что я ему сказал, войдя в спальню, где он нас ожидал: «Так вам в вашем состоянии работать нельзя. Вы себя губите. И зачем вы согласились занять эту тяжелейшую должность?» «Конечно, мне нелегко, — отвечал Черненко. — Но товарищи настояли на моем избрании и мне отказаться было невозможно». Опять же стереотипные ссылки на «товарищей», которые я уже слышал и от Брежнева, и от Андропова. Ссылки, которыми прикрывалась жажда власти и политические амбиции».
Чуть живой Константин Черненко был уже не в состоянии явиться на похороны своего соратника и друга маршала Устинова.
Напомню, что похороны на Красной площади стали в 80-е годы привычным для советских граждан ритуалом. Печальная и торжественная церемония, ввиду ее регулярной повторяемости, превратилась в пародию.
Черненко умер 10 марта 1985 года — через несколько дней после того, как его заставили сыграть роль здорового и функционирующего лидера Советского Союза.
Михаил Сергеевич Горбачев вспоминал, как это было:
«24 февраля привезли урну в соседнюю с его спальней комнату больницы, подготовили ее так, чтобы было непонятно, где происходит голосование. Черненко встал, превозмогая немощь, оделся (или его одели) и проголосовал перед телекамерой. Главное, по мнению Гришина, состояло в том, чтобы показать, что генсек еще в состоянии голосовать.
Апофеозом цинизма и безнравственности людей, выдававших себя за близких людей Черненко, но озабоченных лишь соображениями собственной корысти, было вручение ему депутатского удостоверения в присутствии Гришина, помощника генсека В. В. Прибыткова и первого секретаря Куйбышевского райкома партии Москвы Ю. А. Прокофьева.
Мало того, ему подготовили текст, с которым он, смертельно больной человек, должен был выступить. До сих пор у меня перед глазами сгорбленная фигура, дрожащие руки, срывающийся голос, призывающий к дисциплине и самоотверженному труду, падающие из рук листки. А я знаю, что и сам он падал… и был подхвачен Чазовым, но этот эпизод, разумеется, не показали.
Все это стало возможным вопреки категорическим возражениям Чазова, но с согласия или по желанию самого Черненко, которого подталкивали к этому Гришин и его ближайшее окружение. Это происходило 28 февраля.
Менее чем за три года, один за другим, ушли из жизни три генеральных секретаря, три лидера страны, несколько наиболее видных членов Политбюро. В конце 1980 года скончался Косыгин. В январе 1982 года умер Суслов. В ноябре — Брежнев. В мае 1983 года — Пельше. В феврале 1984-го — Андропов. В декабре — Устинов. В марте 1985-го — Черненко.
Был во всем этом символический смысл. Умирала сама система, ее застойная, старческая кровь уже не имела жизненных сил».
В декабре 1997 года стало известно, что первый и последний Президент СССР Михаил Горбачев решил сняться в рекламном ролике, дабы помочь фонду своего имени материально. Сумма гонорара около 160 тыс. долларов. Этой суммы должно хватить на приобретение помещения, в котором разместится «Архив перестройки». Реклама рассчитана на западного потребителя. А бывшему Президенту СССР стоит только съесть перед камерой кусок пиццы, его примеру последуют миллионы. Может, в этом решении очередной раз проявилось нестандартное мышление, отрицание стереотипов. А, казалось бы, совсем недавно этот человек обладал всей полнотой власти.
Абсолютная власть Генсека, которая перешла к Горбачеву, была обеспечена сталинской кадровой политикой — «нет человека, нет проблемы».
Партийные функционеры разного уровня были под страхом смерти приучены смотреть на Генсека бездумно.
Именно беспрекословное подчинение позволило Горбачеву осуществить «перестройку» — партийные соратники подхватили «новые идеи», не успев подумать о том, что готовят собственную гибель. Они были послушны Хозяину.
Потом коммунисты сообразили, чем пахнет перестройка, но было поздно — «процесс пошел».
В наследство от своих предшественников Михаил Горбачев получил неограниченную власть.
В книге «Жизнь и реформы» Михаил Горбачев описал свой «путь наверх».
«Московский университет был не только средоточием людей разного образа мыслей, разного жизненного опыта, национальностей. Здесь происходило скрещение человеческих судеб, иной раз мимолетное, но нередко — на долгие годы. И был центр, где чаще всего случались такого рода встречи, — это наш студенческий клуб на Стромынке.
