Конечно же, вся эта чушь с декретом была не чем иным, как фальшивкой. Анархисты не имели к этому никакого отношения. Ее сфабриковал Михаил Уваров — владелец саратовской чайной. С какой целью он это сделал, не известно, может быть, хотел высмеять анархистов, а может, и скомпрометировать в глазах общественности. В начале марта его нашли убитым. Ответственность за совершенную акцию взяли на себя анархисты, следующим образом прокомментировав содеянное: «Акт мести и справедливого протеста за издание от имени анархистов пасквильного и порнографического «Декрета о национализации женщин».
Между тем убийство Уварова не положило конец всей этой истории — напротив, текст «декрета» с молниеносной быстротой распространился по стране. Одни газеты печатали его как курьезный документ, другие же пытались через него дискредитировать Советскую власть (дело в том, что в то время анархисты присутствовали в Советах наравне с большевиками).
Публикации пасквиля вызвали широкий резонанс. Так, некто эсер Виноградов из Вятки напечатал текст горе-«декрета» в газете «Вятский край», за что газета чуть было не поплатилась своим существованием: Вятский губисполком после публикации постановил закрыть газету. И только благодаря лояльности членов губернского съезда Советов решение было отменено. Съезд резко осудил публикацию этого недостойного документа и решил сделать предупреждение редактору.
А между тем в стране процветали разруха и голод. То там, то здесь вспыхивали голодные бунты. На фоне всего этого ужаса «Декрет о национализации женщин» выглядел еще более уродливо, нагнетая и без того сложную обстановку. Советское государство принимало все более радикальные меры по борьбе с распространителями пасквиля.
Но было уже слишком поздно. «Декрет» начал рождать свои модификации. Так, во Владимире национализированной объявлялась каждая девица, достигшая 18 лет и не вышедшая замуж. Она обязана была под страхом смерти зарегистрироваться. Затем девушке предоставлялось право выбрать себе мужчину в сожители.
Белое движение во время гражданской войны приписало авторство «декрета» большевикам и использовало в агитационных целях. Имел свой дежурный экземпляр документа и сам Колчак — при аресте в 1920 году бумагу нашли в кармане мундира.
«Декрет об отмене частного владения женщинами» широко распространился не только на территории России, но и сумел проникнуть за рубеж. Там с его помощью в сознании обывателей рождался стереотип большевиков — разрушителей семьи и брака.
Конечно, теперь этот документ не воспринимается так серьезно — его текст способен вызвать лишь улыбку.
Не успели женщины «переварить» скандальный декрет, как на их головы свалилась новая беда.
Владимирский Совет объявил женщин с 18 до 32 лет государственной собственностью. Более того, летом 1918 года в Екатеринодаре бравым красноармейцам выдавали на руки следующий документ:
«Предъявителю сего предоставляется право социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц в возрасте от 16 до 20 лет, на кого укажет товарищ».
В общем, «товарищи на местах» изгалялись как могли. К чести центральных органов Советской власти, следует отметить, что они не грешили подобного рода документами.
Начало нэпа совпало по времени с бурными дискуссиями по половому вопросу, в них не принимал участия разве что ленивый. Большевистские теоретики во главе с А. Коллонтай горой стояли за теорию «Эроса крылатого» — мужчины и женщины окончательно освобождались от формальных уз.
И без того никогда не отличавшиеся строгостью нравов низы получили теоретическую основу для блуда.
Подобная практика вольных отношений полов быстро распространилась по городам и селам России. В одном только небольшом городишке Шуя 60 процентов комсомольцев имели параллельно 2–3 интимных партнеров. На каждом шагу заявлялось об отмирании семьи и в подтверждение этому пропагандировалась жизнь в коммунах.
В 1927 году была введена непрерывная рабочая неделя со скользящим графиком. У разных членов семьи смены не совпадали, к чему это приводило — не трудно догадаться.
Теоретик Ю. Ларин и вовсе заявил о 100-процентном обобществлении быта. По его проекту рабочие должны жить в семейных коммунах, спать там по 6 человек в комнате, а ежели кто-то пожелает уединиться с женщиной, то для этих целей предполагалось иметь один двухместный номер.
Подобная бесконтрольность в половых связях привела к огромному количеству внебрачных детей и невероятно широко распространившимся венерическим заболеваниям. В 1922 году в Московском университете имени Я. М. Свердлова 40 процентов студентов были больны триппером, а 21 процент имели более чем два венерических заболевания.
Вольность взглядов породила еще одно нелицеприятное явление: участились случаи изнасилований и убийств женщин — видимо, жертвами становились чаще те, кто отказывался участвовать в «свободной комсомольской любви». Все чаще и чаще специальным комиссиям приходилось расследовать случаи «нетоварищеского отношения к девушкам».
