— Компромат на меня и Руцкого изготовлялся в Швейцарии на одной и той же лазерной установке, — рассказывает Владимир Филиппович, — при участии брата Димы Якубовского. Однажды меня вызвали в Генпрокуратуру и Степанков грустно разложил передо мной шесть финансовых документов, подписанных В.Ф. Шумейко. Подписи были подлинные — удивительно. «Но я этих бумаг в глаза не видел!» — возмутился я. Потом присмотрелся — и ахнул. Документы разные, а подписи идентичные. Не может же один человек шесть раз одинаково расписаться. Сплоховали мастера! Так все и раскрылось. Степанков мне позже рассказал, что «заказчик» — Руслан Имранович каждый день по три раза звонил и настаивал, чтобы скорей посадили Шумейко. Степанков пытался объяснить, что данные не подтверждаются. «Я не об этом спрашиваю, — ругался Хасбулатов, — а о том, когда арестуете…» До этого, как видите, не дошло, хоть президент палец о палец не ударил, чтобы помочь мне… А печать коррупционера осталась. До сих пор что-то в газетах мелькает. Сколько на заводе работал — копейки несправедливо не взял. То же и во власти. Сегодня я прилично зарабатываю. На выборы Ельцина возглавляемое мной движение «Реформы — новый курс» выделило миллиарды рублей. Правда, воспринято это было почему-то как должное, никто в Кремле даже «спасибо» не сказал…
В Кремле? «Спасибо»? Не очень-то вы смахиваете, Владимир Филиппович, на наивного человека…
ДУШИТЕЛЬ СВОБОДНОЙ ПРЕССЫ
— Вдруг после октябрьского путча звонит Ельцин и говорит: «Срочно нужен новый министр печати. Федорова мы в Париж отправляем. Давай, вице-премьер, принимай дела». — «Я не справлюсь, Борис Николаевич, я в этом ничего не понимаю!» В ответ любимое президентское: «Я уже указ подписал». Задача была неблагодарная: закрыть оппозиционные газеты — «День», «Правду», «Советскую Россию». Но тогда я был другого мнения. Селезнева лично отстранил от руководства «Правдой». Когда мы сегодня в кулуарах встречаемся, всегда говорит мне:
— Вам, дорогой Владимир Филиппович, обязан креслом спикера…
Зачем я, дурак, «Правду» закрывал?..
Во время визита в Италию зампред Верховного Совета Владимир Шумейко, разглядывая своды старинного дворца, случайно отстал от делегации и оказался не в зале переговоров, где надлежало быть по протоколу, а рядом с испанским послом и его женой. Те направлялись на менее представительное мероприятие и, решив, что Шумейко следует с ними, вежливо показали ему дорогу. Вдруг под одной из античных колонн он заметил тускло блеснувший металлический предмет. Оказалось, это тяжелый золотой браслет, видимо оброненный кем-то из гостей. Владимир Филиппович поднял его и поспешил за посольской четой. В ушах супруги Фердинанда Солера, посла, были серьги той же работы. Он протянул браслет. Женщина просияла.
Но вовсе не просиял Ельцин, когда увидел, что Шумейко опоздал на четверть часа.
— Где вы бродите? — пробурчал он и отчитал при всех.
Узнав, что русскому депутату досталось, женщина подошла в перерыве к Ельцину.
— Он нашел мой браслет. Не наказывайте его, господин президент!
Ельцин оттаял.
— Не только нашел, но и отдал… — И засмеялся своей шутке.
Фердинандова жена, выслушав перевод, застыла с полуулыбкой на устах…
С этой святой «простотой», которая порой хуже воровства, столкнулся Шумейко и в славном швейцарском Давосе, любимом месте переговоров наших руководителей. Прилетели сюда вместе с Шохиным и Явлинским в 1992 году — на круглый стол по проблемам Евразии. Вел его премьер-министр Швеции. Уже состоялось торжественное открытие, отзвучали первые доклады, как дверь зала заседаний неожиданно отворилась и вплыла неторопливая процессия Назарбаев, за ним жена и охрана. Молча уселись за стол. Не прошло и пяти минут, как лидер Казахстана вдруг перебил очередного докладчика и заявил:
— Что вы понимаете в Евразии?
Затем та же процессия поднялась и с высоко поднятыми головами покинула собрание.
Вот тогда-то Явлинский, обведя глазами обалдевшую аудиторию, и сказал сакраментальное:
— Не Евразия у нас — Азиопа!
Российский министр по делам национальностей Егоров не был президентом Казахстана и не мог позволить себе уйти с заседания Совета безопасности, где оценивались действия российских силовых министров во время событий в Буденновске. Пожалуй, больше всех досталось именно ему, хотя в правительстве Егоров был человеком новым, пришедшим недавно, что он мог с этим Буденновском поделать? Вот и друзья настоятельно советовали ему сидеть в родном Краснодаре — благо губернатор края — и не лезть в Москву, где карьеры разбиваются не меньше, чем сердца в известной пьесе. Не послушал…
