…В поселке Листвянка под Иркутском, на берегу Байкала, в густой пахучей хвое, подальше от любопытных глаз прячется высокий сказочный терем, на кремлевском наречии называемый домиком рыбака. (Летом 93-го года здесь ждали высоких гостей — Ельцина и Гельмута Коля. Я приехал с передовой группой готовить визит.) Убранство терема «неприхотливо» — тяжелые, мореного дуба лавки, покрытые бесценными звериными шкурами, грубые медные светильники «а-ля рюсс», трапезная со столом, габаритам которого позавидовал бы Собакевич…
Но поразил меня не дом, а количество сортов спиртного (Ельцин тогда ещё не был «в завязке») и особенно — скромная шеренга бутылок с водкой «Байкальская». Такую на прилавке не увидишь — произведение искусства. Местные жители рассказали, что воду для её производства добывают в Байкале на 200-метровой глубине — там бьет целебный минеральный источник. Подобно ловцам жемчуга, с большими премудростями, аквалангисты спускаются за несколькими литрами уникальной воды, чтобы затем превратить её в десяток бутылок царственного напитка. Чтобы Ельцин мог похвастаться перед дорогим своим другом Гельмутом. Как поперек горла не стала?..
Канцлеру и здесь пришлось проявить (Берлин — впереди) солидарность с непредсказуемым русским другом. Легко ли было ему, изнеженному бюргеру и трезвеннику, после парной бани вкупе с «Байкальской» броситься в ледяную Ангару?..
Постепенно к Шумейко, как и ко многим чиновникам, начало приходить понимание происходящего — страна сама по себе, Кремль со Старой площадью сами по себе. Сказать о своем «открытии» вслух было неловко, некрасиво самому ещё недавно нравилась такая жизнь, и сейчас вроде не тяготит. Да и кому сказать? Тебя приветили, чуть не у руля государства поставили, а ты взял и наплевал в колодец… Он не был ни трусом, ни слабым человеком, знал себе цену, но таково уж свойство высшей власти. Причастен — значит живи по законам стаи. И он жил, поскольку тепло относился к президенту, да и оставалась вера — может, ещё получится, досягнем все же до Европы, вон ведь как красиво начиналось! Он часто теперь — и тепло — вспоминал свой завод. Вот где был по-настоящему свободен! Все люди — на виду, простые люди, есть с кем слово сказать без страха, что все переврут, замучат тяжелыми интригами. Совсем в ином свете представлялись ему ушедшие в прошлое и поруганные социалистические ценности — коллективизм, взаимовыручка, открытость. Что в этом было плохого?..
— Сегодня, когда государственная карьера позади, причем, похоже, только у меня она закончилась демократическим путем — просто не выбрали на новый срок, с прискорбием могу сказать, что ничего у нас не получилось, усилия десяти последних лет ушли в песок. Виноват в этом и я, кляну себя, поверьте, ведь сам играл по ельцинским правилам… Единственное, что мы создали, — унитарное государство Кремль. Беззаботный остров в океане народного горя… Здесь нет долговременной политики, люди никого не интересуют, ради них никто пальцем не шевельнет, они просто не входят в сферу интересов государства. Да и государства-то нет. Власть одного человека. Цинизм, демагогия, во сто крат превосходящая партийную. Главная задача — спасение самих себя. Придумать ничего доморощенные политики не способны. Задавить новыми налогами, отнять, как «старшина Обыскалов» в опорном пункте, последнее — вот и все. Тех же коммерсантов с новыми русскими на руках носить надо! Они же производители, наполняют бюджет. С них вообще ничего брать нельзя. А окружение Ельцина свое: «Главное — мы удобны Западу, открыли не только душу, но и ресурсы, любые технологии. Берите, пользуйтесь! Все нами довольны. И мы — собой. Любо посмотреть — что за красавчики». Песнь гномов под водительством кремлевской Белоснежки…
Какой Ельцин тонкий политик, как он умеет «разделять и властвовать», Шумейко уяснил вскоре после того, как вступил в президентский клуб.
Уже начались события в Чечне, он задержался в Совете Федерации и к началу мероприятия в клубе не успел. Зашел, извинился. Вокруг президента привычное окружение. Ельцин смерил его долгим взглядом.
— Садитесь, Владимир Филиппович, пива попьем. А вы, — и он сделал остальным небрежный жест рукой, — погуляйте пока…
Лица вытянулись — первые лица государства. А Ельцин завел разговор о волжской таранке, как её лучше солить да с каким сортом пива употреблять.
Все «изгнанные» вскоре стали его недоброжелателями — «о чем это президент в тайне с Шумейкой советуется?» — а сам Владимир Филиппович наглядно убедился, что глава государства лучше умеет «разделять», чем «властвовать».
То же и в случае с Виктором Степановичем.
