кнопка для вызова дежурного была. Представили нам новую начальницу, майора медицинской службы. Она нам начала вежливо рассказывать, показывать, успокаивала, говорила: «Если будете хорошо вести, то увидите своих родителей, мужей
…» А как нам вести себя, чтобы заслужить освобождение, об этом она не говорила, только загадочно улыбалась… Даже лечила, давала пилюли, кому становилось плохо. В общем,
была нам за няньку, а кому так почти
мать родная. Нам же тогда было годков-то… По восемнадцать, по двадцать. Только от материнских юбок, белый свет еще не распознали в чем его сучки да задоринки. Она нам приносила д
ухи, кремы, лосьоны. Чуть ли сопли не вытирала, сама нам
прически делала.
Начали поочередно приглашать к психиатру. Вопросы – ответы, вопросы – ответы. У на
с даже слезы наворачивались
от такой заботы. Дальше – еще загадочней. Появился специалист по этикету. Начал учить правилам
хорошего тона, поведения за столом, сервировке, обслуживани
ю. Е-мое,
кого из нас готовят? Приходил такой прилизанный, нафранченный мужичок из бывших и начал рассказывать, как держать нож, вилку, как подавать птицу, а как рыбу,
первое, второе… С утра до вечера мучил. Мы ведь были в основном из рабоче-крестьянских семей
, мудрых правил не знали. Были среди нас и такие, что ни тпру, ни мэ, ни кукареку. Потом прислали нового учителя, специалиста по артикуляции. Начал он учить нас правильному произношению и тому, как вести умную беседу. Даже показывал, как выкладывать язык при произнесении звука. Водил в кино, предлагал грамотно и толково передавать содержание фильма. Я тебе, Вера, все так подробно рассказываю потому, чтобы ты поняла, в какую кутерьму мы попали, каких дурех из нас готовили.
Потом прислали нам даму из столичного ресторана. Лучший повар, кулинар и кондите
р в одном лице. Вот она нас доканала окончательно! Учила варить,
печь, стирать, гладить, убирать. Ну, думали, теперь уж точно готовят нас в прислуги для высокопоставленных особ – не иначе. Все мы могли предположить, предугадать, но такого, что они с нами сотворили, даже в страшном сне не могли увидеть… Ой, Вера, Вера!
Настя замолчала, уронила голову на стол, глаза закатила, глядела одними белками в окно, стонала.
Вера перепугалась. Позвала Анатолия. Вдвоем они приподняли Настю, дали воды, растормошили.
– Что с тобой, Насть? – спрашивала Вера. – Тебе плохо? Так интересно рассказывала и вдруг, этот, за
молкла, начала голову на стол клонить… Что с ней?
Настя посмотрела на хозяев безразлично-отрешенным взглядом и тихо произнесла:
