вода холодная, горячая, ванна, душ. Мебель резная. Знаешь, Вер, я такого в жизни не видела блага. А ведь тузы им пользовались каждодневно. Мне, деревенской простушке, что довольствовалась скудным житьем-бытьем, вдруг такая роскошь привалила! Еду подавали на серебряных подносах прямо в апартаменты. Ветчина, заливное, масло, чай, кофе, конфеты шоколадные и всякие деликатесы. Можно ко всему разнообразию сделать заказ по желанию. Приготовят, подадут, как в лучших ресторанах, каких мы с тобой не видели и в них не бывали. Официанты- одни мужчины. Ни одной женской физиономии, кроме нас, конечно.
– Да ты ложись, ложись и рассказывай, – предложила Вера, – а я рядышком присяду, буду слушать, значит. Чего же дальше с вами было, этот?
– Ой, Вер, много рассказывать – мало слушать. Мне же заново приходится переживать все те приключения, терзать сердце… Жили мы, в общем, не тужили. Начали привыкать к обслуге и роскоши. Поступает приказ: приготовиться к проверке. Повели нас к парикмахерам, сделали модные пр
ически. Проверили нас на гинекологические заболевания. Ну, тут и дураку понятно! Отобрали пятерых, самых лучших.
Снова появился Мавр. Лично с каждой из нас побеседовал. Обещал золотые горы, если будем вести себя послушно, без промахов. Мне прямо сказал: миссия предст
оит ответственная – не каждому
такое в жизни выпадает. «Гордиться, – говорит,– будешь всю жизнь!» Но прямо не говорит, чем же я буду гордиться. Пообещал освободить меня и похлопотать за мужа. Что ты, Вер! За свое освобождение и избавления мужа от тюрьмы я готова была хоть в огонь идти, хоть в самое полымя. Хоть к черту в пасть согласна – лишь бы все устроилось. Верила я
ему. А он подтверждал мою веру, говорил, что нехорошие люди забрали мужа, неправильно поступили. Он примет все меры
и во всем разберется. Я набралась смелости и спросила
у него, куда, для каких целей нас так тщательно готовят? Он ра
сплылся в улыбке, зачмокал тонкими губами, сказал, что я
все буду иметь, только надо слушаться его беспрекословно. «Никаких секретов,– сказал он,– из вашей подготовки мы не делаем. Будете прислуживать высокому начальству. Выполнять четко то, что прикажут и молчать. Никому ни слова о том, где были, чем занимались. Получишь свободу…» Я твердила, что ни в чем не виновата. Только закончила школу, три недели пожила замужем, вкуса жизни еще не почувствовала
