В конце 80-х, когда по стране прокатились первые выборы директоров предприятий, Юмашев предложил провести подобную акцию в "Комсомолке" вакантным было место первого зама. Но это совсем не вызвало симпатии у Геннадия Селезнева, тогдашнего главного редактора газеты. И он предложил Вале покинуть родные теплые стены. Так оказался он в "Огоньке", куда вскоре пожалует со своими мемуарами отставник Ельцин...
...Забавно было наблюдать, как они сидят визави в кабинете президента и обмениваются многозначительными взглядами - бывший редактор и изгнанный им бывший спецкор. О каком согласии между ветвями власти может идти речь?.. Но пора назад, в приемную Юмашева. Минуло три часа, как я слоняюсь по мягким коврам Кремля.
- Все ещё занят... - принужденной улыбкой встретила секретарша.
Только после семи часов вечера меня запустили, наконец, в сияющий шелками кабинет хозяина администрации. Маленький Валя едва виднелся из-за массивного стола в углу кабинета. Встал навстречу, рукопожатие, в отличие от президентского, вялое. Лицо озабоченное. В тесном костюме и галстуке он, видно, ощущал себя как Пиноккио.
- Не страшно? - спросил его, оглядывая бесчисленные разноцветные папки с ярлыками, скопившиеся на столе, и такой же длинный ряд телефонов.
- Противно, - к удивлению, ответил Валя. - Ну? Как дела?
Так и так, говорю, Валька, совсем погряз в бумажной работе. Твои друзья, молодые реформаторы, говорю, развели такую бюрократию, что мухи дохнут. Бесконечные циркуляры, сравнительные таблицы, каждую бумажку нужно согласовывать в десяти кабинетах. Никогда такого не было. Найди мне, прошу, занятие, чтобы пользу приносить. Серьезную аналитику готовить или ещё что. Могу писать радиообращения или обдумывать национальную идею. Сейчас в Кремле это популярно...
Валя уклончиво обвел глазами мебель.
- Свяжусь с тобой, - говорит, - через пару дней, оставь телефоны в приемной, есть идеи, связанные с "паблик рилейшнз".
- Совсем наши коллеги-журналисты заругали "Борьку Ельцина", - сказал он на прощание. - Надо что-то делать...
Что за идеи, так и осталось загадкой. Потому что ни через пару дней, ни через неделю, ни через месяц старый приятель не позвонил. Секретарши же соединять не стали. И правда - на черта ему прежние знакомства? Старая "Комсомолка" давно угасла. А новый Валя, углубившись в кремлевские лабиринты, из рубахи-парня давно превратился в мокрую мышку. (Один мой приятель всякий раз, когда устраивался на новую работу, убеждал руководство: возьмите меня, не прогадаете, я - мокрая мышка. Там, где обычная не пролезет, - мокрая проскользнет!) Разбогател, ребенка на чужбину снарядил - набираться ума на пару с царским отпрыском. Алую кровь сменил на голубую. Научился, вслед за своим героем и покровителем, в нужный момент отворачиваться от друзей. И как Селезнев в "Комсомолке" - стремительно убирать неугодных.
Но и мокрая мышка не застрахована от ловушки. Даже такой близкий человек, как Валя, не смог до конца распознать волчий характер воспетого им президента. Сам, впрочем, виноват. Прохлопать у себя под носом "заговор", допустить, чтобы двое ближайших холопьев - Кокошин с Ястржембским - посмели предложить на пост премьер-министра кандидатуру Лужкова - приговор самому себе. Уж Юмашеву-то лучше других известно, что Борис Николаевич терпеть не может Юрия Михайловича. Как и любого другого кандидата на его кресло. Сама мысль о передаче власти ему ненавистна. А тут близкий человек недоглядел, что хлопочут за опасного конкурента. И потянулась нетвердая рука к "монблану", "монблан" к бумаге. Секунда - и слова свободно потекут: "...освободить Юмашева В.Б. от занимаемой должности..."
...Все, граждане, пора остановиться. "Предательский список" Ельцина не уступит любовному Казановы. Очень длинный список. И конца ему не видно...
"КОЛЕБЛЯСЬ НАД БЕЗДНОЙ..."
Исповедь кремлевского опера на тему 17 августа
Незадолго до смерти Достоевский воскликнул: "Вся Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездной". Ему не дано будет узнать, что через месяц после его кончины трагически оборвется неспокойное царствование Александра II.
Слова писателя звучат сегодня так же тревожно, как и сто лет назад.
Последнее десятилетие уходящего века изобиловало смертями и кровью, мы пережили два путча, и только стечение обстоятельств уберегло страну от новой гражданской войны. Не успев отдышаться после позорной чеченской кампании, мы опять, по воле неразумных политиков, оказались у края бездны. И вновь приходится задавать себе вечные, "достоевские" вопросы: почему Россия в цветущем хороводе стран, среди красивых подруг всегда остается дурнушкой? Чья злая воля преследует нас?
