- Моя жена! – сдавленно говорит Милло и покачивает головой так, словно представляет мне ее вживую. На маленьких фотографиях едва различаю его вторую половину, но говорю тем не менее:
- Выглядит прекрасно!
Лицо унтера Милло расплывается в улыбке.
Когда тяжело бреду по расположению флотилии, ноги заплетаются от усталости, но ушки держу на макушке.
У окопа, перед главными воротами, какой-то боцман рассказывает своим товарищам сидящим по кругу около бочки с водой, куда они бросают окурки:
- На обратном пути, в Бискайском заливе, так вот там, наш первый помощник капитана был ранен при очередном воздушном налете в шею – в сонную артерию – но как! Такое море крови ты себе даже представить не можешь! Весь центральный пост был полностью залит…
- И что вы с ним сделали? – спрашивает кто-то из сидящих в кружке.
- Да, это было тяжело. Как можно перевязать шею? Все что осталось, так это сунуть палец в дырку, чтобы остановить кровь.
- А морфий?
- Да дали мы ему морфий и тут же палец опять в дырку. И так 36 часов сменяя друг друга.
- А потом?
- Что потом? Потом он отправился к праотцам….
- Помер что-ли?
- Ну, я же ясно выразился! Обидно, что все наши усилия пошли коту под хвост!
Некоторое время все молчат. Затем, тот же боцман опять говорит:
- Мы не хотели предавать его морю, – боцман говорит монотонно, словно пастор
- Так вы его…
- Да. Он два дня лежал на своей койке.
Кто-то чертыхается. Другой тихо произносит:
- Знаете, вчера вернулся Ульмер. Это была его третья попытка.
- Скоро отсюда вообще никто не вырвется. Сто процентов!
- Лодки, что были готовы перебазироваться, тоже все еще стоят здесь.
- И тральщики…
- Да уж! Полна коробушка!
- Заткни глотку!
- Что случилось с Ульмером? – интересуюсь у Старика в его кабинете.
- Ему вечно не везет. В этот раз прорыв воды через клапан выхлопа. Но с этим он справился. Однако затем сломался поршень, скорее шатун полетел. Черт его знает теперь, когда он станет в строй.
Мелькает мысль, что после этого, наверное, парень и сломался. Также было и с Зсехом. Одно ЧП за другим, пока он сам не почувствовал, что невезуха просто достает его, лично его. Невезуха…. Позор флотилии…. И он застрелился с горя.
- Может нужно его просто сменить?
- Если в общем, то можно! – реагирует Старик. И поскольку я пялюсь на него непонимающе, он бормочет: – ДОЛЖНЫ сменить!
Старик замолкает. Он демонстративно ворошит бумаги на своем столе….
Вечером, когда со Стариком идем в его кабинет, он вдруг вновь поднимает эту же тему:
- Сменить командира – не так-то это и просто, как ты думаешь! Вот наш Доктор – мужик рассудительный. Так вот он говорит, что любому человеку требуется отдых. Но ни один из них не подошел и не сказал: «Я так больше не могу!». Не думаешь ли ты, что человек ответит положительно, если его спросить, в порядке ли его нервы?
- Но ведь это сидит в человеке, внутри его, и это может взорвать его. И нет никакой дилеммы, когда через четкие приказы прослеживаются четкие отношения. Но если кто спросит такого человека, по большому счету, хочет ли он быть замененным, он НАВЕРНЯКА откажется. А так все портить как ты, разве это не тот же метод? Так поступал Дениц с командирами флотилий. То ли оставлять, то ли нет. Это из той же оперы!
- ТЫ это говоришь!
Старик трет подбородок, и щетина потрескивает под его пальцами.
- Ясность приказа – это было бы по-христиански. Но такое происходит крайне редко!
- Ну-ну, болтай-болтай…. – бормочет Старик.
Солнце скрывается за облаками. Скоро все поглотит вечер. В четырехугольнике окна не осталось никаких цветов кроме сине-серой однотонности облаков и воды рейда. В комнате темнеет. Но Старик все же не зажигает свет.
По соседству тихо: адъютант закончил работу….
Какое-то время никто из сидящих не говорит ни слова. Тогда вновь вступает боцмаат :
- Непосредственно из порта мы хотели выйти в море.
Боцмаат говорит, словно пастор с амвона.
- Так вы его тоже...
-Да, он провалялся два дня на своей койке.
Кто-то тяжело пыхтит и произносит
- Ба!
- Кстати, – говорит другой, – Вчера вернулся Ульмер. Это была его третья попытка …
- Скоро отсюда вообще больше никто не выйдет. Так можно остаться совсем одним.
- Патрульные суда, которые должны были быть перебазированы, тоже пришли обратно.
- И тральщики тоже.
- Да уж, лавочка просто полна под завязку.
– Эй, заткни-ка там свою глотку!
- Что с Ульмером? – спрашиваю Старика, оказавшись в его кабинете.
- Ему всегда просто дьявольски не везет. В этот раз это была течь на выхлопном патрубке. Устранили. Но затем сломался поршень, скорее, шатун. Дьявол его знает, когда он наконец встанет в строй... .
Думаю: наверное, парень уже спасовал. У Чеха все было также отвратительно. Одна неприятность за другой, пока он не почувствовал, что неудачи преследовали лично его, следуя за ним по пятам. Неудачник. Позор флотилии. А потом он застрелился.
- Его может быть следует заменить?
- Давай-ка используем здесь сослагательное наклонение! – возвращает мне Старик. И, пока вопросительно таращусь на него, он рычит:
- Его следовало бы заменить.
