Из четырёх - две пушки были разбиты. Две уцелевших продолжали стрелять. Кончились боевые снаряды. Тогда стали бить холостыми, ведь и такой выстрел большой пушки опасен врагу, если тот близко - опалит, оглушит.
Но кончились и холостые заряды.
Пушки смолкли.
Фашисты подобрались уже вплотную к башням. Рассвирепевшие враги решили разделаться с ненавистной батареей любыми средствами. Они нашли наверху, в бетоне, вентиляционные отверстия и направили в них огнемёты. Струи пламени проникали внутрь, в подземелья. Там начались пожары. Люди стали задыхаться в дыму. Воспользовавшись этим, немцы ворвались в [28] подземелье. Начались ожесточённые схватки - при тусклом свете фонарей или факелов, а то и в кромешной тьме.
Вдруг раздалось два сильных взрыва. Это по приказу комиссара батареи Соловьёва были взорваны две последние пушки. В одном из помещений подземелья находилось около двадцати раненых. Они уже не могли держать оружие. Когда они услышали шаги и голоса немецких солдат, проникших в подземелье, раненые наглухо закрыли стальную дверь.
- Сдавайтесь! - по-русски крикнули из-за двери.
- Не сдадимся! - услышали враги в ответ. Тогда немецкие сапёры подложили под дверь взрывчатку и взорвали. Однако тяжёлая броневая дверь устояла. Вскоре раздался скрежет металла. В двери фашисты сверлили отверстие. Зачем? Они пустили в него ядовитый газ. Раненые стали задыхаться. И вдруг кто-то из них запел "Интернационал". Так, со словами гимна коммунистов, погибли они все, но не сдались врагу.
Константиновскии равелин
У входа в Севастополь, с моря, стоит старинное каменное укрепление Константиновский равелин. Издалека видна его округлая стена с тёмными квадратами амбразур. Когда-то из этих амбразур глядели пушки - равелин сторожил вход в Севастополь. Уже давно равелин потерял военное значение. Но, когда во время третьего штурма фашисты подошли к равелину, в нём уже заняли оборону моряки.
Трудно было держаться защитникам равелина. Ведь врагов было много. Черноморцы были готовы стоять насмерть, до последнего дыхания. Трое суток отбивались они от врагов в равелине.
И вот поступил приказ командования: оставить равелин, перебраться через бухту к своим, а равелин взорвать.
Переправиться к своим через бухту было не на чем. Шлюпки и катера - всё разбило вражеским огнём. Тогда моряки пустились вплавь. В равелине осталось лишь двое: комиссар Кулинич и минёр Зинской. В подвале уже была заложена взрывчатка, протянуты зажигательные шнуры. Под стенами равелина послышались голоса фашистов. Они радовались - вот-вот захватят равелин. [29]
- Поджечь шнур! - приказал комиссар Зинскому. Зашипело бегущее по шнуру пламя.
- Плывите и скажите нашим, что задание выполнено! - сказал комиссар Зинскому.
- А вы?
- Я ранен. Мне всё равно не доплыть.
- Тогда и я остаюсь с вами!
- Нет! Я остаюсь один. У меня автомат. Задержу фашистов, пока вы уплывёте. Пока шнур догорит!
- Товарищ комиссар! Да как же я вас оставлю?!
- Приказываю плыть! Немедленно!
- Есть!.. [30]
Нельзя не исполнить приказ комиссара.
Скрытно от врагов, через пролом в стене, Зинской выбрался наружу, бросился в воду и поплыл. По нему стали стрелять фашистские автоматчики, уже выбежавшие на берег. Но Зинской был ловким пловцом. Он нырял, отплывал в сторону. Так в него и не попали.
Плывя уже по середине бухты, Зинской услышал громкий взрыв. Он обернулся. Над равелином, во взметнувшемся к небу дыму, взлетали глыбы камня. Этим взрывом были сметены фашисты, к тому времени уже ворвавшиеся во двор равелина.
- Что, взяли равелин? - усмехнулся Зинской. И тут же болью сжалось сердце: погиб комиссар...
Мыс Херсонес
Этот мыс находится недалеко от Севастополя. Высокий обрывистый берег. Ровное каменистое поле, на котором ни деревца, ни домика, и даже почти не растёт трава. Здесь в дни севастопольской обороны находился один из наших аэродромов. Сюда, отбиваясь от наседавшего врага, третьего июля сорок второго года отходили защитники Севастополя. Они получили от Верховного командования приказ: оставить город. Такой приказ был дан потому, что дальше держать оборону было уже невозможно: враг, [31] пользуясь своим численным перевесом, прорвал её в нескольких местах. Защитники Севастополя выполнили свой долг. На двести пятьдесят дней они задержали под стенами города огромную армию врага, уничтожили тысячи захватчиков.
Бойцы Севастопольского фронта отходили к мысу Херсонес, туда за ними должны были прийти наши корабли. Но корабли могли прийти лишь ночью, когда не будут опасны немецкие самолёты. А до ночи надо было держаться.
И севастопольцы держались. Шли в ход последние патроны, последние гранаты. А когда их уже не оставалось, солдаты и матросы бросались врукопашную, предпочитая погибнуть в неравном бою, чем попасть в плен.
С мыса Херсонес - с последнего севастопольского аэродрома, на котором уже рвались вражеские снаряды, взлетели последние самолёты, увозя раненых. Ночью пришли корабли, взяли на борт многих. Но взять всех не смогли...
