– Не знаю, я не думала об этом. Для меня выбраться из пансиона было таким счастьем, что я в непрерывном радостном изумлении от всего, год уже, и пока просто наслаждаюсь.
– Тебе всё нравится в твоей жизни?
Он смотрел на меня так внимательно, как будто это было очень важно, я вдруг подумала, что ни с кем никогда об этом не говорила, меня вообще за всю мою жизнь мало кто так внимательно слушал. Обычно от меня просто требовали ответа, который мог быть неправильным (и меня тогда исправляли) или правильным (это принималось как должное), но задавать вопрос ради того, чтобы узнать, что я думаю или, упаси Создатель, чувствую – это было для меня чем-то необычным. Мне нравилось общаться с Никси, но она любила говорить гораздо больше, чем слушать, как и Рина, и Улли, и тётя Айну. С тётей было хорошо, но мы так редко общались, что она постоянно спешила побольше мне дать, ответить на мои вопросы, выяснить, насколько успешно я о себе забочусь, поделиться своим опытом, чтобы я меньше набила собственных шишек, нам было не до философии. С другом из храма, как и с Сари, и с Кори мы вроде бы много разговаривали, но это были разговоры на научные темы, не о нас самих. Я жила в этом всю жизнь и считала это нормой. И тут вдруг Алан.
– Да, мне всё нравится. Я всё устроила так, как мне хотелось. Учёба меня особенно не напрягает, программа для меня не сложная. Остаётся много времени, я изучаю дополнительные материалы, то, что мне интересно. Иногда хожу по ресторанам и пробую вкусную разнообразную еду, очень нравится. Пишу отзывы, это как будто часть похода в ресторан, помогает распробовать блюдо и атмосферу глубже, лучше понять, что я чувствую, и насладиться. Хожу на концерты, то же самое, что и с ресторанами, только для ушей и глаз. Изучаю историю Верхнего Города и Грани Тор, мне это само по себе нравится, пишу опять же, чтобы распробовать. Если мне перестанут за это платить, я не перестану это изучать.
– А отель?
Мне уже было неловко от того, насколько внимательно он меня слушал, я стала поправлять рукава и отводить глаза.
– Мне нравится там находиться, там красиво. Если бы я там жила, я бы там не работала, но так как возможности такой нет, то это приемлемый вариант. – Он нахмурился, как будто не мог уловить логику, я усмехнулась: – Ты видел мою общагу?
– Я не особенно хорошо рассмотрел, – шутливо изобразил невинные глаза Алан, я рассмеялась, он сказал серьёзнее: – Но я видел много общаг, они все примерно одинаковые.
Я понизила голос и призналась, как в преступлении:
– Она вся кривая. Ободранная и неухоженная, и с этим бесполезно бороться, потому что любые усилия единиц сводятся на нет наплевательством большинства. Я туда только вхожу, и уже чувствую, как мне плохеет.
– Переезжай ко мне. В пентхаусе море комнат. Круглую кровать я тебе, конечно, не отдам, мне на ней удобно к совещаниям готовиться, но любую другую – легко.
Я с опозданием прикусила язык – не стоило мне расслабляться, в первый раз в жизни начала просто говорить то, что думаю, и сразу так вляпалась. Он подумал, что я жалуюсь, и мигом решил проблему – молодец. Но мне как теперь с этим предложением обойтись? Если я откажусь, он подумает, что я странная – намекнула, что хочу избавиться от общаги, а потом делаю вид, что ни на что я не намекала, какое-то глупое кокетство...
Но, с другой стороны – если мы действительно поженимся, то нам нужно будет где-то жить. Отель подойдёт, как временная мера, но я планирую учиться здесь ещё много лет, не жить же супруге генерального директора межмировой корпорации в студенческом общежитии, это банально не безопасно, а годами жить в отеле – неразумно дорого.
От необходимости отвечать меня избавил официант, который принёс наш заказ, Алан просиял при виде дымящегося мяса и быстро убрал со стола бумаги, представил мне каждое блюдо и отрезал самые вкусные кусочки, на какое-то время забыв о контракте и вообще обо всём. Мне лично кусок в горло не лез, но Алан такой проблемой не страдал, и радостно смёл со стола вообще всё, что было, приказал убирать и нести десерт, стал задумчиво облизывать пальцы и пытаться вытирать их бумажной салфеткой, получалось плохо. Я достала из сумки влажные салфетки и протянула одну, с иронично-нежной улыбкой, он рассмеялся и взял, шутливо мурлыкнул:
– Какая полезная штука жена, а? Кто бы мог подумать.
– Ещё не жена, – я улыбалась, он отмахнулся:
– Да пофиг, как это называется. Все эти бумажки – это для тебя и твоих родственников. Мне главное, что я могу сделать вот так, – он опять попытался укусить меня за ухо, я смеялась и уклонялась, шёпотом требуя вести себя прилично, он делал вид, что не слышит.
