Меня опять начало потряхивать от ужаса, я мысленно подгоняла цензора, льющего на меня свою обезболивающую тушь непрерывно.
Алан посмотрел на меня, взял чашку, сделал глоток, я тоже это сделала, мы сидели такие напружиненные, как будто изображали спокойствие друг перед другом, но оба не верили ни на грам. Алан посмотрел на меня с долей вины и сочувствия, тихо спросил:
– Устала?
– Да.
– Давай тогда отдохнём, потом продолжим. Если у тебя не осталось больше вопросов, то я прикажу подавать карету.
Я кивнула:
– Чай допьём и поедем.
Он кивнул и взял свою чашку, я смотрела на его руки – не такие крупные, как у оборотней, но крупнее, чем у эльфов, по пропорциям скорее человеческие, вполне ухоженные, но со старыми шрамами. Чем дольше я на них смотрела, тем больше различала следов от ран, вспомнила, как он рассказывал о своей первой боевой трансформации, говорил, это было на тренировке с мечом.
– У меня есть один вопрос. – Алан посмотрел на меня, я поправилась: – Точнее, просьба. Ты знаешь, что такое армрестлинг?
– Да, конечно, – он смотрел на меня удивлённо, я встала и пересела на лавку напротив, расстегнула пуговицу на рукаве и поставила локоть на стол, предлагая Алану ладонь. Он улыбнулся в лёгком шоке, отодвинул мешающую посуду и мягко взял мою ладонь, заинтригованно глядя на меня и на наши руки, качнул головой, с весёлой улыбкой шепча: – Принцесса, ты меня изумляешь. Зачем?
– Чтобы потом это не стало сюрпризом ни для кого из нас. Готов?
– Всегда готов, – он улыбался, потом резко округлил глаза и раскрыл рот в шоке, когда я слегка надавила на его руку и она поддалась. Алан тут же напрягся и выровнял наши руки до положения ничьей, я нажала сильнее, но он продолжал держать, не пытаясь давить. Я нажала ещё сильнее, он опять поднял брови и посмотрел мне в глаза: – Ого! Принцесса, да ты зверь! Нифига себе... Возьмись второй рукой за край стола, вон там, – он тоже положил свою свободную руку на край, показал, как держаться, я попробовала – так действительно было гораздо удобнее. Нажала сильнее, опять немного сдвинув его руку, он перестал улыбаться и тоже нажал сильнее, выравнивая до ничьей, но победить не пытался, меня это начало раздражать и я нажала ещё сильнее, опять взяв инициативу. Алан выровнял уже не так быстро и легко, как раньше, но всё равно спокойно и уверенно, посмотрел мне в глаза и с мягким предостережением сказал: – Нажмёшь ещё сильнее – сломается стол.
Я не перестала давить, стол начал хрустеть, я убрала руку с края, сразу же потеряв несколько градусов преимущества, но Алан опять не стал давить, а просто держал ровно, смотрел на меня с непониманием и опасением, мягко сказал:
– Лея, расслабься. Ты очень сильная девочка, я понял, хватит. Я сильнее тебя.
– Потому что ты мужчина?
– Потому что я тренируюсь, а ты нет.
– Думаешь, мне надо тренироваться?
– Зачем?
– Чтобы быть в состоянии себя защитить.
– От чего?
Он резко перестал бороться и уставился на меня такими глазами, как будто я сказала что-то чудовищное. Я тоже разжала пальцы, он не стал отпускать, просто взял мою ладонь в руку и смотрел на неё, потом мне в глаза, как будто пытался понять, что произошло и как он умудрился это пропустить. Мне было неловко, но я ни о чём не жалела – мне нужно было это знать, чтобы осознавать риски. Он мягко сказал:
– Лея, не забивай себе голову ерундой, пожалуйста.
– Откуда у тебя такие мысли?
– По статистике, подавляющее большинство убийств и избиений женщин во всём Содружестве совершается их членами семьи или ближайшим окружением.
– Лея, господи, почему ты об этом думаешь вообще? – он сел ближе, взял мою руку двумя руками и прижал к губам, я ровно ответила:
– А почему я не должна об этом думать?
Он с болью закрыл глаза, опять прижался губами к моей руке и медленно тяжело вздохнул, сказал после паузы:
