– Мне не снятся сны, у меня не бывает той стадии сна, при которой мозг активен, а тело парализовано, – Алан округлил глаза, я кивнула: – У меня вообще только две стадии сна, при первой я отдыхаю с закрытыми глазами, но всё слышу и чувствую запахи, а при второй не слышу, но чувствую кожей и вестибулярным аппаратом, и могу проснуться легко и быстро в любой момент. Я могу спать сидя или стоя, поэтому мои заклинания держатся, даже когда я сплю, я продолжаю себя полностью контролировать. Генетическая особенность.
– Охренеть, – медленно выдохнул Алан, осмотрел меня с таким видом, как будто искал другие генетические особенности, мне стало неловко в который раз. Он чуть улыбнулся и уточнил: – То есть, если ты будешь спать, а я к тебе прикоснусь..?
– Я почувствую.
– Но не проснёшься?
– Я подумаю и решу, просыпаться или нет.
– Круто, я бы так хотел.
– Ты променял бы это на умение видеть сны?
– Хм, если так ставить вопрос... – он задумался, я подождала, потом взяла вилку и стала есть, Алан наконец вздохнул и качнул головой: – Нет, я люблю сны, не променял бы. Ты вообще никогда в жизни не видела снов?
– Никогда. Но я о них читала, и слушала чужие впечатления, если бы я могла, я бы хотела попробовать.
– А давай сегодня замутим? – он улыбался как подросток, придумавший гениальный способ развлечься, с небольшой вероятностью умереть, которой, естественно, пренебрёг.
– Ты когда-нибудь это делал?
– Это не опасно, честно.
Я посмотрела на него с лёгким недоверием, он улыбнулся и закатил глаза, ответил с ироничной поддёвкой:
– Да, я так делал, мне нужно было проверить, работают мозги у коматозника или уже всё, я ходил в его видения. Для этого нужно открыть канал связи, который даёт Печать, и переместить фокус своего сознания на территорию подзащитного. Мне легко это делать, потому что я менталист, я через подзащитного даже говорить и видеть могу, когда он в сознании, у тебя так может не получиться. Но нам никто не мешает попробовать. Хотя, у меня бывают очень неприличные сны, так что, на твой страх и риск.
С одной стороны, было интересно, с другой – я не хотела бы увидеть его «неприличный сон», было у меня подозрение, что там будут фигурировать девушки-аксессуары, которые во всех отношениях приятнее меня.
Алан посмотрел на меня со странным выражением лица, похожим на смущение и весёлое предвкушение, я отвела глаза, он спросил:
– Так что там дальше, ты обедала с Сари, как её успехи?
– Да, мы обедали вместе. Её успехи, мягко говоря, фантастические. И я хотела тебя попросить устроить для меня встречу с твоим верховным шаманом по этому поводу, у меня есть к нему вопросы.
– Как интересно. А можно мне посмотреть на её фантастические успехи через твою память?
Я дала ему разрешение, хотя подозревала, что оно ему не требуется, и показала свою работу с её эликсиром, Алан впечатлился, но помочь мне не смог:
– Это всё очень круто, но шаман уже, к сожалению, уехал домой. Он один из лучших магов Грани Ис, а там сейчас каждый на счету.
– Я могу написать ему письмо?
– Да, пиши на мой адрес, ему передадут.
– Кто-то вскрывает твои письма?
– Да, конечно. Меня же там нет. Ты представляешь, сколько мне их приходит? Там мешки, у них три уровня сортировки, я девяносто девять процентов даже не увижу.
Я задумалась.
– А как написать так, чтобы письмо пришло к нему лично в руки, и никто больше его не читал?
Он усмехнулся:
– У тебя есть причины не доверять моим людям?
– Это у тебя они есть – ты сказал, что у тебя есть сомнения, что твой дядюшка владыка верен идеалам Габриэля. Если я напишу шаману о том, что у нас с Сари прорыв в исследованиях, ты же не захочешь, чтобы об этом знали внутренние враги твоей политической линии?
Алан перестал улыбаться и надолго задумался, продолжая закидывать в рот еду на автомате, как утром возле духовки. Его лицо так сильно изменилось под воздействием этих мыслей, что принять его за Деймона сейчас никто не смог бы, даже полностью слепой.
– Знаешь, – наконец решился он, – напиши и отдай мне, а я лично передам и лично прослежу, чтобы он прочитал в одиночестве и сжёг. Только имей в виду, шаман не читает на межмировом человеческом, он изучал только древний эльфийский, и тот не особо хорошо, он читает со словарём.
– А на каком он говорит?
– На демонском, причём, на старом придворном диалекте, я сам его не очень хорошо знаю, им перестали пользоваться больше ста лет назад.
– Есть идеи?
– Я не могу тебе его привезти, он занят. Но я подумаю, что можно сделать. Я даже в план себе запишу, чтобы не забыть подумать, – он достал телефон и добавил новую графу в расписание, опять улыбнулся мне: – Дальше? На пары решила не идти?
– Я их проспала, – иронично и виновато улыбнулась я, Алан улыбнулся шире, – и ещё я забыла учебники в твоём «домике для вечеринок».
– Я в курсе, твои вещи уже доставили в отель, не переживай.
– Хорошо.
– Куда ещё ходила?
