— Ладно фантазер, ты мне скажи мы сегодня в концерту идем? — Моя сестричка хоть и была вторым лицом в племени и командиршей «женского батальона», но трусиха, когда темнело не любила ходить по улицам одна, даже в сопровождении Наглеца и всегда находила повод выдернуть меня, так сказать телохранителем. Концерты же происходили в вечернее время суток, после наступления темноты, пока есть естественный свет от Солнца, все работали…
— Ууууу тетеха, в концерту, сама в Новгороде живешь, а говоришь, как дикарка из вигвама, правильно говорить на концерт. Правда любимый? — Надюха блеснула знаниями и оказалась у меня под бочком, ведь кошкой подкралась, как я и не заметил, вот только-только сел на диванчик в нашей гостинной-столовой она же кухня с печкой.
— Конечно правда любимая. — Я нежно поцеловал свою молодую жену даже не в голову, а скорее в прическу аккуратно и замысловато уложенную на голове. Откажи я сейчас и вместо «любимого» окажусь жестоким арбузером, тираном и угнетателем. Надюшка явно тоже хотела посмотреть представление и не просто так укладывала волосы.
— А что сегодня дают?
— Тебе бы лишь бы пожрать! Картошка с мясом твоя любимая. — Ответила сестричка.
— Я про то, какое представление в клубе дают…
— Дают. хи-хи… Скажешь тоже. Двенадцать месяцев, вот! — Она подняла указательный палец, будто это прямо доказательство из доказательств.
— Ну тогда конечно пойдем, но раз я обжора и тиран, то сначала пожру!
— Доброе утро девчата, хозяин дома? — Услышал я довольный донельзя голос Маньяка.
— Погоди я на белом троне, сейчас выйду. — Выкрикнул я из-за двери клозета.
— Чето я не пойму, какой такой «белый трон»? — Удивился Маньяк, который никогда в жизни естественно не встречал фаянсовых унитазов.
— Брось Мотылек, ты еще не привык, что мой братик со странностями. — Вставила моя язва-сестренка.
— Серый хороший. — Заступилась за меня моя любимая Надюха.
— Ясно дело хороший, иначе я бы его подушкой задушила, пока спит. Но он того самого с интересным прибамбахом. — Ответила сестричка и я даже представил, как жестикулирует руками у виска… Я же закончив свои дела и воспользовавшись тканью из крапивы, помыл руки в умывальнике, что по моей подсказке изобрел Учитель, там давишь снизу вверх на пимпочку и вода льется, благо у нас мыло уже было, пусть и напоминало хозяйственное, вытер руки о шерстяное, вязанное полотенце и вышел к другу.
— Здрав будь Маньяк, а им не верь наговаривают они на меня, а мне молоко за вредность давать нужно! — И я протянул руку для рукопожатия.
— Я к тебе по делу Вождь с радостной вестью, вчера хотел зайти, да поздно было уже, а зная тебя ты ведь побежишь сразу проверять мои слова. А в ночь-то куда бечь? Вот и не зашел. — Объяснил Маньяк.
— А я говорила с прибамбахом у меня брательник. — Обрадовалась сестренка и тут же без перехода спросила.
— Мотылек, ты чай будешь или поешь с нами?
— Отчего же не поесть я поем, спешил не позавтракал. — Высказал он сестричке.
— Так соловья баснями не кормят, прошу всех за стол! — Выдав такое сразу рухнул на лавку у обеденного стола. Надюшка подала свежеобжаренный на сковороде хлеб, а так же поставила на стол, благо он у нас не лакированный шкворчащую сковородку с лосятиной, так-то я бекон предпочитал, но Мудрейшая племени и по совместительству моя сеструха, решила, что не хрен баловаться! Лосятины до хрена и кто-то ее жрать должен. В этот момент собакены: мой, Маньяка, моей любимой женушки заняли свое место возле хозяев рядом со столом и только Наглец моей сеструхи оправдывая свою кличку растолкал людей и беспардонно полез под стол, заняв место под столом, который едва-едва не поднял своей могучей спиной, хоть тот и не был низким, положил свою наглую мордаху к хозяйке на колени и вздохнул. Как он вздохнул! Какой актерище погибает. Кобель минимум неделю не ел, а то и все две. Такая вселенская скорбь была в данном вздохе…
— Чем богаты, тем и рады, а кто не спрятался я не виноват! — Сказал я и тут же наложил себе на тарелку изрядное количество мяса, почти моментально схватил со стола чайник с взваром трав и налил в тяжелую глиняную кружку, взял кусок поджаристого до золотистой корочки хлебушка и стал молотить мясо, будто у меня не челюсть, а мясорубка. Лишь изредко беря зубчики чеснока, почищенного заботливыми руками моих девчат, откусывал кусочек и если требовалось немного подсаливал. Лепота! Я в раю…
— Ты угощайся Мотылек, а то голодным останешься. Предложила сестренка, аккуратно положив кусочки мяса в свое блюдо и прежде, чем съесть хоть кусочек отправила самый большой и жирный кусок из своего блюда в пасть Наглецу, тот его даже не жевал, а будто слизнул языком и уставился такими преданными-преданными глазами на маленькую хозяйку.
— Ты шего фкафать хотеф? МММ?- Мычанием я подтвердил вопросительный смысл своего малопонятного высказывания с набитым ртом.
— Нашли мы твоих перепелок Вождь не перелетные они птицы. Ты мне два куска сахара должен. — Маньяк светился счастьем. Реально лучший охотник племени, что он в очередной раз сумел доказать.
