То были купидоны, которых я видел на зарисовках в книгах по древнегреческой истории: полные розовощёкие младенцы, летающие не столько при помощи крыльев, сколько благодаря магии, потому что крылышки у них были маленькими, не способные выдержать вес в полпуда. А летали они чрезвычайно быстро, сбивая друг друга, цепляясь за цепи, гоняясь за противником. Гам стоял невозможный, но причиной удивления был не шум, свойственный детям, а странные забавы этих голых сорванцов. Оказавшись разнополыми, они прижимались друг к другу, при этом купидоны-мальчики совершали ряд резких движений нижней частью туловища, отчего купидоны-девочки звонко хихикали и пищали, но чему никак не противились, наоборот, они становились ещё веселее, когда сзади к ним приставал ещё один купидон-мальчик и совершал такие же движения, а над этим мальчиком сзади в такой же мере подшучивал другой разгорячённый малец. В результате получались целые хороводы до десятка купидонов, совокупляющихся друг с другом по-взрослому.
От подобного зрелища у меня даже лоб вспотел, я едва разбирал дорогу. В какую подземную обитель разврата я попал, и что меня ждёт? Я поглядел в красивый высокий затылок впереди идущей Капскии, и мне почему-то захотелось грубо остановить её, положив руку на плечо, развернуть к себе и спросить, что здесь, наконец, происходит и куда она меня ведёт. Но если быть предельно честным, у меня в голове промелькнул и второй вариант: тут же, не медля ни секунды, отбросить в сторону свою сумку, сорвать с девушки платье и овладеть ею на одной из перин, да так, чтобы она кричала на весь Урал, и крик её был слышен аж до старой чопорной Европы.
Она словно бы уловила эту мысль, с задорной улыбкой оглянулась, пригрозила пальчиком и толкнула двери.
Мы оказались в суровом каменном коридоре с тремя проходами.
— Не кажется ли вам, уважаемый Николай Иванович, что следует пройти в покои нашей госпожи и познакомиться с нею?
— Ээ… пожалуй, это замечательная идея.
— Значит, сразу налево.
Мы прошли немного и остановились посередине круглого помещения с диванами вдоль стен. Это помещение было чем-то вроде коленной чашечки в человеческой ноге: оно соединяло два прохода: один холодный каменный, а другой, как потом оказалось, блистающий уютными восточными тканями.
— Николай Иванович, я должна вам кое-что сказать. — Капския выглядела смущённой и как бы сомневающейся в известном ей предмете. — Видите ли, наша госпожа — великая фея Тауфтанского предгорья много лет назад завела такой обычай… как вам это сказать… все гости её не зависимо от возраста и положения… давний обычай, традиция, которую никто не смеет нарушить… все гости её входят в её покои без одежды.
— Что вы, это не страшно, я оставлю свой полушубок и жилет там, где вы укажете, — быстро произнёс я, хотя в глубине души и сам не верил в то, что угадал направление её мысли и мигом оборвал все сомнения.
— Нет, Николай Иванович, — продолжила Капския, заламывая руки, — благодарю за покорность, но… она требует уже много-много лет и даже десятилетий, чтобы входили к ней без одежды вообще.
— Постойте, — нахмурил я лоб, — я не понимаю.
— Вы как гость великой феи Тауфтанского предгорья должны снять всю одежду перед тем, как входить в покои госпожи.
— Но как же…
— Умоляю вас! Заклинаю! Все без исключения так входили.
— Это чья-то злая шутка, и я отказываюсь принимать в ней участие.
Едва я это договорил, Капския распахнула дверь и с не девичьей силой втолкнула меня в другой коридор.
— Идёмте скорее, она ждёт! Скорее же!
Капския шагала рядом, вся взволнованная и бледная (уж после я понял, что это была лишь актёрская игра), изредка подталкивая меня и, вероятно, околдовывая, потому что я чувствовал совершенно ясно, что иду против своей воли.
Скоро мы увидели свет, прямоугольником ложившейся на каменный пол, и оказались в другом помещении, небольшом и чрезвычайно уютном. Я не успел и глазом моргнуть, как возникли неизвестно откуда две девицы в странных полупрозрачных платьях и сначала сорвали с меня сумку, потом ловко расстегнули и швырнули на диван полушубок, затем одна стащила жилет, другая посадила на стул, а Капския рванула сапоги и чулки. Я пытался бороться, но не столько волшба, сколько простая магия женских рук, раздевающих мужчину, оказалась во сто крат сильнее меня.
— Довольно! — рыкнул я и поднялся.
Девушки воспользовались этим и вмиг освободили меня от нижнего белья.
— Хорош, — сделала итог Капския, окинув меня похотливым взглядом.
— Жаль, не моя очередь зачинать, — с грустью и со вздохом добавила другая девица.
Двери распахнулись, и в широком проёме показалась ещё одна девушка, совершенно нагая, с ослепительными формами и льняными волосами до округлых матовых бёдер.
— Госпожа ждёт, — сказала она, глядя только на меня.
