«Приводил вам» — эти слова осели у меня в голове. Они были подозрительны. Впрочем, тогда ещё ничего не предвещало беды, которая случилась далее.
— Сейчас же исчезни с глаз моих. Я не накажу тебя на этот раз за твои полезные дела.
— О, госпожа!..
— Пошёл!
Пятясь, не поднимаясь во весь рост, а скорее ползя, существо добралось до противоположной стены и скрылось в норе.
— Прошу простить за сцену. Характер невыносимый.
— Кто же он?
— Правду сказать, я никогда не интересовалась этим вопросом, знаю только, что Хаштырь — один из лесных духов, в великом множестве обитающих в этих местах. Он слуга, и его происхождение мало нас заботит. Гораздо важнее для нас гости, редкие путники вроде вас. Кстати, узнать ваше имя было бы для меня большой наградой.
Говорила девушка плавно и мягко, слова её тихо текли, следуя одно за другим. Создавалось впечатление, что она не только говорила, но ещё и пыталась околдовать собеседника.
— Переяславский Николай Иванович, — я сделал маленькую паузу, — сыщик.
Что-то похожее на удивление мелькнуло в глазах девушки и быстро исчезло. Привычная, даже, на мой взгляд, несколько заученная улыбка не отпускала бледно-розовых губ.
— Сыщик — отважная должность. Позвольте называть вас Николаем.
— Разумеется…
Девушка поняла причину:
— Меня зовут Капския, и я вышла сюда за тем, чтобы проводить вас к моим сёстрам. Они уже знают о внезапно нагрянувшем госте и больше всего на свете желают с ним познакомиться.
— С удовольствием, — склонил я голову и поправил на плече сумку.
— Следуйте за мной, Николай.
Девушка сильнее открыла дверь и начала спускаться по узким крутым ступеням в каменном ходе, освещённом частыми, но через один потушенными факелами.
Теперь я могу сказать, что Капския была светла и бледна, льняные распущенные волосы накрывали ровную гордую спину. На ней было надето странное, светло-голубое платье из грубой ткани, а на ногах — плетёные туфли без каблука. Она походила бы на простолюдинку, деревенскую девушку на выданье, если бы не княжеская стать, взгляд, свободный от чувств, белые с большими металлическими браслетами руки, не тронутые заботами, неспешные законченные фразы, быстро ковавшиеся в голове, не отягощённой мыслями о суетном. Да и то, как она шагала по ступеням, предавало её образу сказочность и мифичность.
Проход повернул влево и стал чуть менее крутым. Постепенно я начал различать женский смех и возгласы, а вскоре совершенно убедился, что мы подходим к помещению, в котором весело проводят время какие-то девушки.
И вот факелы на стенах стали совсем не нужны, ибо из проёма падал яркий золотой свет. Мы сделали последние шаги, и я ступил на пол, устланный коврами. Огромная зала с драпированными алой материей стенами, с шестью сверкающими люстрами на золотых цепях, с европейской модной мебелью, представленной диванами и стульями, обитыми узорчатой тканью, круглыми столиками и трельяжами с зеркалами, с пальмами в кашпо с изогнутыми лакированными ножками, — эта огромная зала, вдруг явившаяся среди осенней серости и холода каменистого предгорья, ошеломила меня. Также поразило меня количество женщин, в большинстве своём молодых и совсем ещё девочек, которые действительно играли, гоняясь друг за другом, прячась за многочисленными диванами и кое-где расставленными комодами, запрыгивая на стулья.
При моём появлении, сопровождавшемся великим удивлением и смятением, вероятно, ярко отразившемся на моём лице, прелестные обитательницы этой замечательной в своём роде комнаты застыли на месте, оглянувшись в мою сторону, а потом разом, словно услышали строгий наказ матери, оправив подолы платьев, уселись кто на диваны, кто на стулья, а кто на качающиеся плетёные кресла.
— Сударыни, знакомьтесь: Николай Иванович Переяславский, сыщик и наш дорогой гость, — произнесла громко и всё также текуче и немножко бесчувственно Капския. — Будем любить его и жаловать.
Я поклонился, но от меня не ускользнул огонёк, полыхнувший в глазах девиц при слове «любить». Девушки шептались друг с другом, хихикали, поглядывали на меня, но ни одна из них не смутилась и не раскраснелась.
— Вы желаете отобедать? — спросила меня Капския.
— Не откажусь и буду весьма признателен.
— В таком случае, продолжим наш путь.
Мы пересекли залу (мне было неловко ступать сапогами по коврам) и оказались на расстоянии вытянутой руки от величественной золоченой двустворчатой двери, когда Капския снова обратилась ко мне:
— Будьте внимательны и строги к проказникам-купидонам, которые могут быть весьма заносчивы, ежели вы проявите к ним в первую минуту слабость. А впрочем, просто старайтесь не обращать на них внимания.
— Хорошо, — кивнул я, а про себя подумал: «Ну и ну! Здесь ещё и купидоны водятся!».
Вторая комната по размеру была такой же, как и первая, только здесь вдоль стен лежали высокие перины, а скамьи были подвешены на отливающих золотом цепях разной длины, отчего одни скамьи висели под потолком, другие — на середине, а третьи — почти у самого пола. Но моё удивление вызвала не мебель, а существа, её использующие.
