— Простите, — пробормотал я и только сейчас убедился, что передо мной не покойник, завёрнутый в саван, а старик с белоснежной лохматой бородой и такими же лохматыми бровями. Волосы, разумеется, были тоже поседевшими, но они почти все были спрятаны под капюшоном. В костлявой руке старик держал кривую, но выглаженную ладонями палку, на которую опирался при ходьбе.
— Простите, — повторил я, — но вы не имеете права оскорблять меня.
— Разве трезвый воспитанный человек не может ради науки начистить бока толстому пьяному поросёнку?
Пусть я с трудом стоял на ногах, но возмущению моему не было предела.
— Во-первых, я не поросёнок, во-вторых, я не пьян, в-третьих, я не толстый, а в-четвёртых, я сильно сомневаюсь, что вы можете хвастать своим воспитанием.
— Даже так? — проскрипел незнакомец равнодушно.
— Именно. За ваши слова я бы мог требовать удовлетворения, но, делая скидку на ваш преклонный возраст, считаю достаточным укоротить вашу бороду на пару дюймов.
В подтверждение серьёзности своих намерений я быстро нагнулся за лежащим у моих ног мечом, но меч в ту же секунду чудесным образом отскочил в сторону старца. Я посмотрел на незнакомца и прочёл в его глазах простую беззаботность, не имеющую ничего общего с насмешкой.
— Удовлетворение получишь от смешливой юной девы, но не от меня. Впрочем, насколько я могу судить по мечу подземных фей, удовлетворение ты уже получил.
— Ну, это уж всякие границы переходит! — вскричал я и сжал кулаки, готовый в любое мгновение применить какое-нибудь заклинание против заносчивого старикашки.
Но старец обезоружил меня самым простым манёвром: не спеша повернулся и пошёл прочь, а я стоял и смотрел ему в след. Пройдя шагов двадцать, старец вдруг остановился и обернулся.
— Идёшь или дерево будешь держать, чтобы не упало? — бросил он и продолжил свой неторопливый путь вдоль склона, сплошь усыпанного мелкими камнями.
Я подхватил сумку, подобрал меч и быстро нагнал старца. Вероятно, небольшая словесная перепалка предала мне сил и освежила после непродолжительного сна. Я шёл рядом, пытаясь заглянуть незнакомцу в лицо, но капюшон мешал этому. Много противоречивых чувств испытал я в следующие десять минут безмолвного похода. Заговорить не удавалось, все слова, которые толкались в голове, казались ущербными и не подходящими. Наконец я решился.
— Позвольте спросить ваше имя.
— Сначала вы назовите своё, — отрезал старец.
— Что ж, — мягко и с удивлением проговорил я, — если вы желаете… Меня зовут Николай Иванович Переяславский. Я сыщик, работаю…то есть работал в сыскном отделе в столице.
— Хм, — только и был ответ.
Я подождал минуту, оглядывая местность и занимая себя этим простым делом. Но старец молчал.
— Простите, вы не назвали себя.
— Разве? — недоверчиво спросил мой спутник.
— Так и есть.
— А мне кажется, назвал.
— Нет же.
— Быть может, вы прослушали? — подбросил догадку старец.
— Исключено. Впрочем, если вы не желаете называть своё имя, я могу высказать предположение, что вы — старец Авенир.
— Не дурно, — заметилспутник. В голосе его звучало нечто, похожее на похвалу.
— Что?! — невольно вырвался возглас. Я попал в точку!
— Если ты туг на одно ухо, перейди на другую сторону и впредь будьвнимателен. Полагаю, виной может быть сера или грязь, забившая ушные раковины.
— Да нет же, нет! — снова воскликнул я, но тут же заставил себя успокоиться. — Вы сказали, что вас зовут Авенир, а это значит, что вы тот самый великий старец, к которому я шёл за сведениями.
— Сведения ищут в библиотеке, мой дорогой, — едко заметил старец.
— Я шёл к вам за советом…
— Советы раздают направо и налево холёные мужи в накрахмаленных сорочках, с надушенными бакенбардами и с дымящимися трубками в зубах.
— Хорошо, — быстро согласился я, окрылённый встречей, — если вы всё отвергаете, то я пришёл к вам просто так, ценя ваш опыт и ваши знания.
— Вот уж не знал, что нуждаюсь в оценки моих знаний каким-то мальчуганом.
«О, Небо… Но меня предупреждал о характере Рыцарь ночи», — подумал я и выпалил:
— Велел кланяться Рыцарь Ночи.
— О, этот повеса всё такой же задира, болтун и пьяница?
Я был ошеломлён мнением старца о собственном ученике.
— Вы изволили сказать «задира»? Он храбр, как лев, и скромен, как весенний луч. Болтун? Он интереснейший рассказчик и к тому же честен. Пьяница? Его твёрдая натура едва ли позволит ему испить лишнюю чашу вина.
Старец тихонько засмеялся.
— Нет на свете людей, которые бы совмещали все описанные тобой качества, сударь мой. Ты сам ещё тот сказочник и тоже, видать, болтун, задира и пьяница.
— Мнение о людях — отражение наших собственных качеств, — не выдержал я.
— Однако, сударь… — старец несколько растерялся, а мне стало страшно, что разгневается. — За такие слова я должен был бы гнать тебя в три шеи, а меж тем, язык твой не даст мне скучать. И ты напрашиваешься ко мне в ученики?
— Вероятно…
— Вероятно?
— Полагаю, так…
— Полагаешь?
— Я не уверен…
— Если ты не уверен, что хочешь быть учеником, значит, ступай прочь! — Авенир махнул палкой в сторону одной из гор. — Убирайся с глаз моих!
Признаюсь, я струхнул.
