Я не хотел быть невольным палачом больного человека, каким, безусловно, являлся Денис. Я действовал быстро.
Ключ провалился в замочную скважину, для которой и был создан. Из шкатулки донёсся долгий упрямый щелчок. Уснувший на столетия механизм не желал движения. Крышка недовольно скрипнула и плавно откинулась под слабым действием полуразрушенной временем пружины.
Мы склонили свои лица над шкатулкой и увидели то, что предполагали: два свитка грубой почерневшей бумаги, а под ними небольшой, почти истлевший листок.
— Вот так, — сам не зная зачем, вымолвил я. — Доставай, только осторожно.
— Давай ты.
— Почему я?
— А почему я? — упрямился Денис.
— Ты хозяин шкатулки.
— А ты сыщик. Вдруг на свитки наложено заклятие. Ты сможешь его обезвредить.
Я громко усмехнулся.
— Умно. Я превращусь в горсточку пепла, а ты сдуешь её и спокойно воспользуешься записями старца.
— Вовсе нет. Я действительно думаю, что ты опытнее меня.
Я понял — спорить бесполезно, провёл ладонью над шкатулкой, но ничего не почувствовал. Похоже, старец рассчитывал, что спрятать ключ в мертвеце, который способен убивать, — достаточная мера для сохранения в тайне собственных записей. Надеюсь, это действительно так, иначе…
Но ничего не произошло, по крайней мере, в тот миг. Я достал один из свитков и осторожно начал разворачивать, чувствуя, как крошится на пальцах сухая бумага. Свет выхватывал нанесённые на поверхность руны, прочесть которые я был не в силах.
— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Денис, заглядывая через плечо.
— Нет. А ты?
— Как думаешь?
— Мало ли. А вдруг ты чередовал свои тёмные воровские делишки с изучением древних пергаментов?
— Не до шуток мне, Николай.
— Если серьёзно, то могу показать эти свитки старцу, у которого живу. Есть надежда, что он сможет понять написанное здесь.
Лицо Дениса стало серьёзным до отвращения.
— Ты же не думаешь…
— Нет, не думаю, — перебил я. — Разумеется, мы вместе трансгрессируем по моему… то есть по Авенирскому методу.
Пока Денис собирался (мы решили отправляться немедленно, потому что ему не терпелось узнать, что поведают свитки), я вкратце рассказал о новом методе путешествия.
— Здорово каждый раз оставлять жандармов с носом! — подвёл итог Ярый, воровато оглянулся и сунул за пазуху шкатулку с таким видом, будто я давал повод думать, что хочу отобрать её.
Хорошо помню эту встречу, то, как я представлял их друг другу. Назир, который уже мог ходить, приблизился к Денису, сияющими глазами посмотрел в лицо и крепко пожал руку как старый знакомый. Подошёл и Авенир, но этот был хмур, словно его оторвали от важного дела. Старец бросил на моего друга короткий, пронизывающий взгляд, сунул костлявую пятерню и тут же выдернул. Денис был как будто напуган, загнан в угол, молча кивнул обоим и уставился на меня.
— Авенир, я был прав: ключ от шкатулки. Она открывается. В ней свитки и, похоже, какие-то карты. Мы не можем прочесть. Поможешь?
Старец ответил, не сводя взгляда со стола, на котором расчищал место:
— Напрасный вопрос. Ежели ты притащил сюда… друга, то уверен, что я помогу. Зачем спрашивать?
— А как же такт и приличия?
— И то правда. Без приличий и церемоний в уральском лесу никуда.
— Не в духе, — процедил я сквозь зубы так, чтобы слышал только Денис.
Ярый едва заметно усмехнулся и, кажется, расслабился, но шкатулку доставать не торопился. Пришлось вмешаться.
— Давай, — я протянул руку, но Денис сам обошёл стол, поставил шкатулку на расстеленную Авениром бумагу и отомкнул, потом со вздохом отступил назад. На какое-то мгновение показалось, что Ярый с ненавистью наблюдает за тем, как руки старца теребят свитки.
— Мы не понимаем, — сказал я, чтобы разрушить тяжёлое молчание.
— Ещё бы, — крякнул Авенир. Его глаза жадно выхватывали строку за строкой.
— Мы не глупцы.
— Я вижу.
Я подмигнул Назиру, он улыбнулся в ответ. В себе я уже не увидел раздражения, досады, гнева. Наконец я начинал понимать, что Авенир такой, какой есть, его не переделаешь да и не за чем переделывать. Пусть язвит, если старику язвительность доставляет удовольствие.
А вот Денис… Что с ним сделал Якорь? Или он всегда был таким? Я уже не знал. Пытался заглянуть в прошлое, но только пустота тяжелела в груди. Пелена закрывала образы из ушедших дней, как будто судьба закрывала путь назад, оставляя пребывающий во мраке лабиринт грядущего.
— Это действительно карты, друзья мои, — проговорил Авенир. — В них указывается местонахождение замка с Залой Отнятых Сердец, если я правильно толкую инсемтутлепту.
— Правильно, — сказал Назир. — Зала Отнятых Сердец.
— А что такое инсе… лупта… как там? — вопросил я.
— Ты имеешь в виду инсемтутлепту?
— Да.
— Что «да»? — с невинным видом уточнил Авенир.
— Да, интус… мепту… Вы издеваетесь надо мной!
— Только самую малость.
Назир не удержался, и смех его покатился по комнате. Я тоже засмеялся, исподтишка наблюдая за Денисом, который в мучениях тянул побелевшие губы. Старец остался серьёзен, но вскоре с азартом воскликнул:
— Вот теперь всё ясно! Замок не стоит на месте, он передвигается.
— Как?! — немало удивились я и Назир.
