Прошли столетия с тех пор, как отгремели чудовищные войны магов и половина континента превратилась в покрытую пеплом пустошь, непригодную для жизни. Некогда великолепные города теперь лежат в руинах, населенных чудовищами и нежитью, настолько опасными, что пришлось возвести пограничную стену, дабы оградить мирных жителей от смертельной угрозы.Так появились Дикие Земли…Небольшой отряд во главе с бароном Корисом Ван Исер сослан на постоянное поселение в Дикие Земли, что по сути является лишь отсрочкой смертной казни — так Империя, управляемая железной рукой стареющего короля, избавляется от неугодных. Перед поселенцами стоит лишь одна задача — выжить любой ценой, всему и всем вопреки.
Он выжил, оправился от смертельных ран только для того, чтобы узнать, что своими прошлыми деяниями обрек сотню людей на верную смерть в Диких Землях.
Ох. Как же меня мутит. Голова ноет, как больной зуб. Так плохо, что и глаза открывать не хочется. Полежу-ка я еще немного. Сил нет как плохо. Что-то стекает по лицу. Дождь? Солоноватые капли попадают в рот. Знакомый вкус. Кровь. Моя? Плевать. Мне сейчас на все плевать.
— Господин. Господин, очнитесь.
— Да тише ты! Чего ты его трясешь?! Не видишь, что ли, как кровь с башки хлещет?! — в сердцах рявкнул второй голос.
— Так я ж как лучше хотел. Может, его в ручей макнуть? Водичка-то ледяная, враз в себя придет.
— Я сейчас тебя туда макну! И больше оттуда не вытащу! Беги за друидом давай. Да поживее! А ну шевелись, склирсово отродье! — заорал второй.
— Да бегу я уже, бегу, — примирительно отозвался удаляющийся голос первого.
— И скажи, чтоб поторопился, — крикнул ему вдогонку первый. — И одеяло захвати.
Каждый звук отзывался в голове гулом. Как удар колокола. Я поморщился и попытался попросить говорить потише, но из пересохшего рта раздалось лишь сипение.
— Потерпите, господин, сейчас друид придет. Он живо вас на ноги поставит, — забубнил голос над ухом. — Только не шевелитесь, уж очень сильно вас кабан порвал. Трофиса так вообще насмерть задрал.
Кабан? Порвал? Так, теперь понятно, почему мне так плохо. Надо открыть глаза, посмотреть, что с мной. Неужели все так страшно…
Сделав над собой неимоверное усилие, я заставил один глаз приоткрыться. Оказалось, что я лежу на боку, уткнувшись лицом в землю. Трава. Зеленая трава, залитая ярко-красной кровью. Столько крови — и все из меня? Теперь медленно повернуть голову…
Темная пелена накрыла меня тяжелым покрывалом, и я потерял сознание.
Очнулся. Больно. Очень больно. Что вы со мной делаете? Как сильно болит голова. Я застонал. На мокрый лоб сразу опустилась прохладная рука.
— Держи ровнее! Не видишь, рана открывается. Ровнее!
— Да держу я, держу. Брыкается он. Посмотри, как ногами дергает.
— Терис, навались ему на ноги, чего смотришь? Крови не видел?!
— Кажись, отходит он.
— Чего несешь?
— Так кровь уж не выходит даже. Не осталось ни капли.
— Заткнись! Велена, подай бинты… вот… потуже, потуже перетягивай. Друид куда запропастился?!
— Все будет хорошо, господин. А теперь засыпайте. Засыпайте.
Забытье. Темнота.
Над головой покачиваются ветви деревьев. В просветы между ними виднеется голубое небо. Значит, сейчас день. Все покачивается из стороны в сторону. Меня куда-то несут и, скорей всего, на носилках. Пошевелиться не могу — нет сил. Носилки дернулись, и сразу же вернулась ослепляющая боль. Ох… Болит все тело. Я вскрикнул от особенно резкого толчка. Надо мной возникла тень, в пересохшие губы ткнулось холодное горлышко фляги.
— Выпейте, господин. Враз полегче станет. Вино, оно завсегда помогает, — раздался над ухом заботливый голос.
Горлышко наклонилось, и в рот потекло вино. С трудом глотнул. Только сейчас понял, как сильно хочу пить. Еще. Вино смочило пересохшее горло и потоком устремилось в пустой желудок. Хорошо. Еще глоток.
— Хорошо. А теперь надо поспать, господин. Все будет хорошо.
Я закрыл глаза и попытался последовать доброму совету. Серьезно меня потрепал кабан. Вот только вспомнить никак не могу ни кабана, ни что произошло. Все как в тумане.
— Несите осторожней, олухи, — произнес голос сердито, — не дрова!
Хор голосов заверил, что стараются изо всех сил и понимают возложенную на них ответственность за молодого господина.
Какой господин?
Почему меня называют господином?
Мысли опять разбрелись, и потихоньку я провалился в забытье.
На этот раз я проснулся сам. Особенно радовало, что именно проснулся, а не очнулся. Глаза открылись легко. Боль осталась, но не такая сильная. Тоже радует. Повернув голову, я постарался осмотреться. Небольшая поляна, окруженная высокими деревьями, до отказа заполнена народом. Навскидку человек восемьдесят взрослых, много детей разного возраста. Мужчины собирали хворост и умело натягивали походные тенты. Посреди поляны полыхал костер, над которым висел огромных размеров котел. Рядом хлопотало несколько женщин. Готовят. В воздухе плыл вкусный запах каши и дыма.
Прислушавшись к себе, я понял, что проголодался. Совсем хорошо. Значит, иду на поправку. Откинув в сторону одеяло, я попытался встать, но из этой затеи ничего не вышло — удалось лишь сесть, и то голова сразу же немилосердно закружилась. Затошнило. Похоже, сотрясение мозга. Осторожно ощупал голову, пальцы наткнулись на плотную повязку, покрывавшую всю голову и часть лица. Точно сотрясение. Левая нога туго обмотана окровавленными тряпками от колена до паха. Штанов нет. Вообще ничего нет. Из одежды только одеяло. Стыд какой. Прикрыв срамное место и осторожно поворачивая головой, я огляделся в поисках своей одежды. Оказалось, зря я это затеял. Только привлек к своей персоне внимание.
