Ничего не происходило — минуту, другую, третью… Тишина. Ночь. Мрак. Неужели Саруман просчитался? Гарх все-таки не долетел до Лориэна, рана его оказалась слишком тяжелой? Или долетел — но поздно, и Келеборн не успел собрать отряд к намеченному сроку? Может быть, Эотар был прав — эльфы не придут? Или они явятся позже — к утру?
Саруман не знал, что и подумать. Его бросало то в жар, то в холод, он метался из крайности в крайность, в его смятенной душе то возгоралась надежда, то разверзалась черная стылая бездна уныния… Это было невыносимо, мучительно и больно, как затянувшаяся пытка. Это было…
Он отчаивался зря. Все произошло совершенно внезапно.
— О-о! Эльфы! Эльфы!!! Сюда… Сюда, скорее!!! Повсюду, они повсюду! О-о… — воющий, пронзительный, душераздирающий вопль неожиданно разорвал тишину и сонное оцепенение, висевшее над лагерем, и тут же захлебнулся, перешел в хриплое невнятное бульканье и резко умолк — точно кричавшему внезапно заткнули глотку… или перерезали горло?
Шарки замер. Сердце его ухнуло в желудок. Кричали где-то на западном краю лагеря, ближайшем к лесу.
Вот оно! Ну, наконец-то! Эльфы все-таки появились…
Путаясь в полах балахона, Саруман вскочил; впрочем, не он один. Этот дикий, поистине ужасающий вопль, поднявший тревогу так яро и неожиданно, произвел в лагере настоящий переполох: орки, которым от неприятной близости Лориэна тоже весь вечер было не по себе, повскакивали на ноги в мгновение ока. Затопали по песку чьи-то сапоги, испуганно заржали мулы, откуда-то из темноты вынырнул взъерошенный Каграт. Да, вожак подозревал вероятность нападения — но даже он не был готов к столь не чаянной, вероломной, отдающей чародейством атаке: судя по крикам, каким-то глухим рыданиям и доносящейся из темноты невнятной возне, эльфы оказались не в лесу, не за пределами лагеря, даже не на рубежах — уже в самом центре!
Вот же подлые бледнокожие уроды!
Каграт хрипло гаркнул, призывая своих парней к порядку. Да что тут творится, леший возьми? Почему дозорные не подали вовремя сигнал? Или их попросту перестреляли из-за деревьев? Ведь вшивым остроухим лучникам даже темнота не помеха… Нападающие явно добились того, чего хотели: в спящем лагере, захваченном врасплох, мгновенно воцарились паника и неразбериха, орки оказались растеряны и дезориентированы, «крысюки» — до смерти перепуганы и готовы вообразить все, что угодно: от пожара до внезапного наводнения… Ночь была чёрная, непроглядная, суматошная; от шалаша к шалашу метались чьи-то смутные тени, чуть дальше в темноте плясали огоньки факелов, раздавались чьи-то крики, брань, топот, треск, щелканье кнутов, топот копыт, где-то яростно звенело оружие. Каграт обернулся и тут же нос к носу столкнулся с высоким длинноволосым эльфом — из темноты выступило бледное, странно размазанное по мраку лицо… не раздумывая, орк с яростным рыком впечатал в этот мерзкий лик свой увесистый кулак, вложив в удар всю ненависть и весь страх, всю мощь своего могучего натренированного тела… и эльф отшатнулся с подавленным стоном… но тут же, не успел Каграт рвануть скимитар из ножен, как в пах ему с размаху въехал чей-то сапог, и орк согнулся пополам, упал, все мгновенно позабыв от боли, захлебываясь судорожным хрипом и роняя на землю капли брызнувшей изо рта слюны…
А потом вдруг сразу наступила тишина.
Эльфы покинули поле боя так же неожиданно, как и появились.
Каграт прерывисто перевел дух.
Что это было? Что вообще за небывальщина тут творится?
Превозмогая боль, он медленно поднял голову. Кто-то — Радбуг? — схватил его за плечо, чуть поодаль столпились другие орки — но никто больше не бегал, не кричал, не размахивал ни оружием, ни кулаками. Ночная темень разгонялась светом нескольких потрескивающих смоляных факелов. Неподалеку сидел на земле Шарки, скорчившись, пряча лицо в ладонях — пальцы его почему-то были в крови.
— Ты того… в порядке? — хмуро спросил у вожака Радбуг.
Каграт, пошатываясь, поднялся с колен, выпрямил спину, мотнул головой и небрежным движением сбросил с плеча его руку.
— Да что за… Какого лешего тут происходит? — Он обвел всех собравшихся тяжелым угрюмым взглядом. — Где эльфы?
Орки переглянулись.
— Я никого не видел, — осторожно сказал Радбуг.
— Я тоже, — добавил кто-то из стоявших позади.
— Тогда… — Каграт, чувствуя себя полнейшим дурнем, осмотрелся; неприглядная истина медленно, как зимний рассвет, забрезжила на краю его сумрачного сознания. — Тогда какого назгула тут орали про эльфов?
— У него спроси, — прозвучало из тьмы несколько раздраженных голосов, и из толпы вытолкнули несчастного Эорлима, перепуганного, перемазанного грязью, жалкого и растерянного… Впрочем, Каграт уже окончательно пришел в себя, и на лице его не читалось никаких чувств — оно было непроницаемым, холодным и неподвижным, точно вычеканенным на сером стальном щите.
— Ты, сопляк. Ты где видел эльфов, а? Где? Говори!
— Я… я… нигде, — пробормотал Эорлим, не поднимая глаз от земли; щеки его мелко подергивались, точно их кололи иголками.
Каграт неторопливо подступил к нему и взял лапой за шиворот.
