Крепость в Лихолесье полностью

Точно наткнувшись на невидимый щит, он взвился к потолку и, отброшенный неведомой силой, со звяканьем упал на камни чуть в отдалении. Это была победа — совершенно внезапная, крохотная и нечаянная, и Саруман даже не успел её толком почувствовать.

Ошейник тут же сжался стальной петлей и стиснул ему горло.

Воздух кончился. Раскаленный штырь вонзился в затылок, и в глазах волшебника потемнело — проклятый ошейник не одобрял резких движений, тем более магических, и нарушителя ждала немедленная кара. Шарки сделал несколько шагов вперед, ничего не видя, точно слепой, потом ноги его подогнулись…

…Кто-то встревоженно тряс его за плечо.

— Шарки! Шарки! Он в тебя попал?

Саруман обнаружил, что сидит, привалившись спиной к стене. Над ним склонился Радбуг с факелом в руке, и физиономия орка была побледневшей и перекошенной от волнения. На ладони его лежал нож, поднятый с мостовой — обычный метательный ножик без гарды, с остро заточенным лезвием и плоской костяной рукоятью.

Ошейник слегка ослабил хватку, но голову все еще сжимал раскаленный обруч, и Саруману казалось, что она вот-вот лопнет, как гнилой помидор… Он тяжело перевел дух, втянул воздух в лёгкие судорожно и с усилием, точно спасительное лекарство.

— Н-нет… Ошейник…

— Ошейник? — в замешательстве пробормотал Радбуг. — При чем тут… ошейник?

Действительно — при чем? Никаких причин ни с того ни с сего проявлять свой мерзкий нрав у ошейника явно не было: сбегать пленник не собирался, на охрану не нападал, от орков далеко не отходил. Просто, видишь ли, дружище, я не хотел, чтобы тебе меж лопаток воткнулся нож, и — нечаянно! — отбросил его воздушным щитом. А эта штука не терпит попыток в волшебство. Ну да. Радбуг явно ничего не заметил, и посвящать его во все эти странности и тонкости вряд ли стоило.

— Кто это был? — хрипло спросил Шарки. — Там, за углом? Шавах?

Он невольно зацепился взглядом за большой розовый цветок, вплетенный в уруш, подаренный Радбугу Навахой, — венок всё ещё красовался у орка на груди, странно яркий и неуместный символ праздника в этом опасном ночном мире бросающихся ножами подворотен. А ведь знак любви и внимания для мучимого завистью ревнивца — все равно что вызывающая красная тряпка для разъяренного бойцового быка… Свой уруш из невзрачных болотных цветочков Саруман мимоходом обронил где-то в закоулках темных дворов и сейчас мог только вяло этому порадоваться.

Ему отчаянно хотелось порадоваться хоть чему-то.

— Я никого не видел, — буркнул Радбуг. — Этот гад исчез, прежде чем я успел до него добраться. Но, наверное, Шавах… Кто еще может швырнуть нож из-за угла и удрать, как шакал?

— По-твоему, он удрал?

— Похоже на то. Стража всполошилась…

Действительно: откуда-то из-за угла подворотни доносились чьи-то шаги, хриплые голоса, побряцивание оружия. Замелькали на серых стенах отсветы факелов. В проеме выросла квадратная фигура орка в кожаных доспехах, вооруженного широким мечом-фальшионом и небольшой секирой, за его спиной маячили двое-трое его соратников с короткими копьями в руках.

— Хей, вы! Что тут за возня?

Радбуг обернулся.

— Здорово, Бардр.

Бардр был клыкастый, широкоплечий и рыжеватый — поскольку основательная часть северян отправилась сегодня праздновать на Кохарран, на дежурстве оставались преимущественно орки из Восточного племени, и Бардра, видимо, по такому случаю произвели в капитаны внезапно. Он ещё не совсем освоился с новой и непривычной для него ролью, а кожаный шлем, надетый на его шишковатую голову, оказался ему чуть великоват и слегка сползал с покатого лба на нос.

— А, это ты, уродец белобрысый… — Щуря красноватые глазки, он наконец опознал в полумраке Радбуга, пренебрежительно осклабился и перевел взгляд на Сарумана. — И Шарки здесь?

— Мы шли с праздника, — пояснил Радбуг. — А на нас напали.

— Кто напал?

— Он отчего-то не представился, — с раздражением отозвался Саруман. Волшебник медленно поднимался, держась рукой за стену. — Странно, да?

Бардр поднял лапу, чтобы озадаченно почесать затылок, но наткнулся на шлем, отдернул руку и с изумлением на неё посмотрел. Растерянно пошевелил пальцами, потряс рукой в воздухе, точно не зная, куда бы её деть, наконец нашёл для неё подходящее место на эфесе меча. Многозначительно поджал подбородок и прочистил горло. Он был сейчас не какой-то там рядовой прыщ-салага, лопоухий ратник в строю таких же заурядных вояк, а целый капитан ночного патруля из трех морд, и положение обязывало его сохранять важность, невозмутимость и хладнокровие.

— Ладно, разберемся. — Он деловито кивнул одному из своих соратников. — Каргор, проводи этих вихляев до берлоги… Остальные — за мной! Прочешем двор.

«Остальными» был плюгавенький рябой орк в потертой куцей куртеечке, но Бардру, видимо, представлялось, что он командует настоящей армией.

— Поздно прочесывать. Не найдете никого, — буркнул Радбуг. — Кто бы это ни был, он давно сбежал.