Крепость в Лихолесье полностью

— Орки, — с отвращением заметил Келеборн. — Крутятся там поблизости. Возможно, они случайно туда забрели, но не удивлюсь, если их кто-то навёл… Что ж, благодарю за угощение, Радагаст. — Он решительно отодвинул пустую кружку. — Я возвращаюсь в лагерь. Снимемся с места сразу же, как только вернутся связные с заставы.

— Но ты оставишь на этом берегу Линдола с его воинами? — спросил Гэндальф. — Пусть они в таком случае перебираются в Росгобел, здесь, по крайней мере, безопаснее… Ты ведь не будешь возражать, Радагаст?

— В Росгобеле для всех найдется место, — миролюбиво отозвался Радагаст.

— Хорошо. Они расположатся в саду, так что, полагаю, докучать никому не станут. — Келеборн поднялся и учтиво поклонился присутствующим. — До свидания, друзья мои, надеюсь вскоре увидеть вас на Совете… Или, может, кто-то из вас решит поехать со мной в Лориэн уже сейчас?

— Нет, я, пожалуй, останусь, — помолчав, сказал Гэндальф. — Не нравится мне весь этот кипиш в лесу… Хочу убедиться, что дело ничем дурным не закончится.

— Я тем более никуда не поеду, — Радагаст со слегка виноватым видом развёл руками. — Не люблю, знаете ли, срываться с места с бухты-барахты… да и Белогрудка у меня вот-вот должна объягниться…

— Что ж, дело ваше, не смею настаивать. — Эльф ещё раз сдержанно поклонился и шагнул к двери.

— Келеборн! — негромко сказал Саруман ему вслед.

Владыка, уже взявшись за дверное кольцо, обернулся — так медленно и неохотно, точно его против воли тянули сзади за ниточки.

— Верни мне кинжал Гэджа, и я, так и быть, отдам тебе амулет, — деревянным голосом, не глядя на эльфа, произнес Белый маг. — Гэндальф прав, у меня в любом случае останется ошейник, а ругаться и ссориться нам сейчас ни к чему… Мы всегда успеем сделать это и на Совете.

***

Тебя ждёт участь более худшая, нежели смерть.

Интересно, какая? — спрашивал себя Гэдж. Стать шаваргом? При одной мысли о том, что эти твари, пугающие своей мерзкой искаженностью, могут выползти из своих подвалов на свет, Гэджа бросало в холодный пот. А ведь Радбуг упоминал о том, что этих гнусных созданий могут натравить и на эльфов, и на Росгобел… А впрочем, тут же уныло говорил он себе, какое мне теперь вообще дело до этих эльфов? Я ведь сейчас не в лесу, не в лагере Келеборна, даже не в Росгобеле — а здесь, в Замке, изо всех сил пытаюсь стать крысой…

Ах, если бы Гарх прилетел вновь! Можно было бы передать с ним короткое предостережение, предупредить и Радагаста, и даже надменного сноба Келеборна о вероятном нападении… Но Гарх не появлялся, и удивляться этому не приходилось: Гэдж сам дал ему понять, что больше не желает возвращаться к прошлому. Да и кто может утверждать наверняка, что и Саруман, и Гарх надолго задержались в Росгобеле, а не находятся сейчас за тридевять земель где-нибудь на пути в Изенгард? «Он… Шарки… что-нибудь обязательно придумает, чтобы вытащить тебя отсюда…» Да ну, правда придумает? И зачем, собственно? Чтобы дать Гэндальфу возможность при виде Гэджа осуждающе-снисходительно покачать головой, а Келеборну — презрительно сложить губы утиной гузкой? А Белого мага ничто, в сущности, в радагастовом зверинце не держит, у него и без Гэджа всегда хватает забот, неотложных дел, ценных замыслов и очередных «безумных затей»…