Из-под куста неподалеку выглянул Радбуг, спросил коротким жестом: ловим? Каграт отрицательно качнул головой. Если бы эльф был один… Но остроухие, видимо, не ходили поодиночке, а двое — это слишком много, чтобы с ними связываться, чересчур большой риск из охотников стать добычей. Да и кто знает, действительно ли их тут
Где Гаурр? Не вздумает ли он полезть на рожон?
«Вии-у», — просвистел чуть в отдалении манок.
Каграт похолодел. Этот болван ничего не видит?
Эльфы насторожились. Приостановились на секунду — и исчезли, разом будто рассосались в лесном тумане. Каграт беззвучно выругался. Искать эльфа в лесу — безнадежное занятие, хуже, чем песчинку в мешке с зерном…
Орк прижался к земле. Радбуг вновь осторожно высунулся из-под куста и изобразил пальцами какую-то пантомиму. За время их долгой и странной дружбы (которая началась с того давнего случая на охоте, когда Радбуг спас молодого и зеленого еще дурня Каграта от нападения раненного каменного быка: не испугался, не убежал, как прочие соплеменники, спасая шкуру, оставив Каграта в жертву взбеленившейся от боли скотине, а как-то сумел подобраться к бычаре сзади и всадить ему в холку увесистый метательный топорик), — в общем, за время их давнего товарищества Каграт научился понимать приятеля с полуслова и зачастую даже вовсе без слов. Радбуг подозревал, что эльфы обнаружили присутствие Гаурра и теперь решали — то ли по-тихому убраться восвояси, то ли попробовать взять его в оборот. Этого последнего допускать было очень нежелательно… Каграт ответил в том смысле, что надо бы выяснить, что там приключилось с Гаурром; Радбуг едва заметно кивнул и исчез.
Каграт выждал ещё полминуты, потом выскользнул из-под куста и осторожно двинулся в ту сторону, откуда в последний раз доносилось свиристение манка.
Вокруг стояла странная тишина. Лес молчал — будто затаил дыхание, наблюдая за происходящим, не желая упустить ни мгновения разворачивающегося под его пологом занятного представления. Но Каграту неизменно чудилось поблизости чье-то присутствие; хоронясь в поредевшей к середине осени, но ещё достаточно густой листве дружинника, орк нырнул под шатер опущенных к земле длинных плетей плакучей ивы, замер, прислушался, прижимаясь всем телом к мшистому шершавому стволу… Какая-то холодная мокрая ветка осторожно коснулась его лица, но он заставил себя не вздрогнуть…
Кто-то крался через подлесок чуть в стороне от Каграта — и это был не Радбуг… Но Гаурр — там, где-то в полутьме за деревьями, — видимо, тоже заподозрил неладное и притих. Потом Каграт внезапно увидел эльфа (только потому, что тот шевельнулся) — остроухий стоял под крепкой осиной неподалёку, почти сливаясь цветом одеяния с зеленовато-серой корой, и медленно поднимал в руках натянутый лук, целясь куда-то в отдалённые кусты.
В кого? Кого он там увидел — Гаурра или Радбуга? Не зайца же в рябиннике он вдруг решил подстрелить!
Интересно, где второй эльф?
Каграт нащупал один из метательных ножей, висевших на поясе. Ну, сейчас…
Остроухий не успел выстрелить. Прежде, чем стрела сорвалась с тетивы, из полутьмы леса прилетел короткий нож без гарды и вонзился стрелку в плечо: рука эльфа дрогнула, и стрела ушла в пустоту…
Каграт прыгнул на противника безмолвно, как ночная тень. Тот мгновенно отбросил лук, отскочил, разворачиваясь в прыжке и чуть ли не одновременно вытягивая из ножен меч. Он (эльф, а не меч) был высокий, светловолосый, с надменной самоуверенностью во взгляде, с мимолетным отвращением, при виде Каграта мелькнувшем на красивом бледном лице. Другой рукой он рванул с пояса сигнальный рожок, но Каграт был к этому готов: уже давно жаждущий действия кнут свистнул в воздухе и стеганул эльфа по руке. Рог полетел наземь; Каграт живо наступил на него сапогом, на ходу выхватывая палаш.
Эльф отшатнулся, что-то невнятно процедив сквозь зубы.
Самоуверенности, кажется, в его взоре поубавилось, но настроен он был весьма решительно и отступать не намеревался. Оружие скрестилось с тонким звоном — раз, и второй, и третий; меч эльфа был длиннее короткого орочьего палаша, а сам остроухий — увертливее и подвижнее орка, острое лезвие его клинка с посвистом рассекало воздух, плясало перед Кагратом, пыталось достать и клюнуть, Каграт едва успевал отражать сыплющиеся со всех сторон удары. Он уворачивался, нападал, отбивался, крутился на месте юлой — и опять нападал и ловил палашом смертоносный вражий клинок, но один удар все-таки пропустил, позволил длинному эльфийскому мечу до себя дотянуться, царапнуть кожу на боку, испить орочьей крови… Эльф тут же отскочил, проворный, гибкий и, казалось, нисколько не утомленный схваткой; лицо его чуть раскраснелось, и волосы, заплетенные в косицы, слегка растрепались надо лбом, по плечу тянулась кровавая струйка, но взор оставался ясен и тверд, дыхание едва ли отяжелело, а тонкие губы по-прежнему кривились презрительно:
— Сдохни, животное!
