Это было жутко и — почему-то — неожиданно.
Впрочем, почему «неожиданно»? Дуб стоял на краю лесной чащи, и аккурат за ним начинался настоящий, сумрачный и густой лес, в котором можно было спрятаться, раствориться, исчезнуть, провалиться сквозь землю или, наоборот, взобраться на дерево и продолжить путь «по верхам». Наверно, эльф надеялся именно на это…
Или — на что?
Гэдж до боли закусил губу.
Беглец был уже близко. Над ухом Гэджа свистнула стрела — мимо! Другая вонзилась в ствол дерева чуть выше… Гэдж вжался в шероховатую кору; сердце у него колотилось так, словно это он бежал сейчас, преследуемый, под стрелами, пригнувшись, стараясь слиться с тенями, выверяя каждый шаг, глядя на приближающуюся границу леса, ну же, осталось немного, еще чуть-чуть…
Кто-то выпрыгнул из темноты эльфу наперерез.
Радбуг! Гэдж узнал его по светлым волосам, бледным пятном мелькнувшим в полумраке.
О, нет!
Со звоном скрестилось оружие. Эльф был к этому готов: он ни на секунду не сбился с ноги, клинки в его руках взметнулись серебристым вихрем, он был сама ярость и отчаяние, само нечеловеческое стремление к свободе, которая была — рядом, рукой подать! — и какой-то тупой орк не мог его остановить…
— Радбуг, уступи! — крикнул Гэдж.
Радбуг не слышал — или не желал слышать. Он отбил один удар палаша, увернулся от другого, но выпада кинжалом избежать уже не мог, и этот нанесенный снизу удар должен был стать для него — последним.
— Нет! — прошептал Гэдж.
Звякнула сталь. Невероятным усилием Радбуг сумел поймать лезвие клинка металлическим наручем, но не удержался на ногах — упал, подставляясь под удар, и эльф вскинул над ним палаш…
Дело решали доли секунды.
Гэдж действовал бездумно.
Время загустело вокруг него, как смола. В ладони его невесть откуда оказался не то камень, не то твёрдый ком земли. Он видел меч, сжатый в руке эльфа, видел, как эльф заносит клинок над головой Радбуга, готовый одним взмахом добить поверженного противника — и швырнул камень в эту сжимающую оружие руку, чтобы задержать, отклонить, отвести в сторону смертоносный удар…
Это, кажется, возымело успех: рука эльфа дрогнула, он покачнулся… Радбуг судорожным нырком ушёл в сторону, катнулся вбок, пнул противника под колено…
Эльф сумел не потерять равновесия, выпрямился и отпрыгнул в сторону, но тут же прилетела из темноты орочья стрела, клюнула его в спину, за ней — другая, в бедро…
Секундная задержка оказалась для беглеца роковой.
Эльф пошатнулся.
Подоспевшие орки окружали его — слева, справа, сзади. Гэдж тоже выскочил из-за дерева — и на мгновение встретился с беглецом глазами… Эльф стоял, покачиваясь, пронзенный стрелами, бледный, как призрак, и отчаяние стыло в его взоре — страшное и безнадёжное, как вселенская пустота. Он уже все понял, уже знал, что игра проиграна, что уйти не удастся… вскинул руку — в ней всё ещё был зажат короткий кинжал… и стремительным коротким броском метнул сверкающее орудие — прямиком в Гэджа.
Нет, теперь не укажешь, предатель, вонючий орк.
От острой боли в глазах Гэджа помутилось.
Кинжал вонзился ему в грудь, глубоко под ребра.
Дыхание в его лёгких кончилось разом, как перерубленное. Что-то выкрикнул — по-эльфийски — беглец, что-то хрипло прорычал Радбуг, вновь яростно зазвенело, зазвучало оружие. Перед взором Гэджа все поплыло, мир покачнулся и повернулся вокруг, будто огромный ушат…
Со всех сторон набежали орки, обступили, окружили; откуда-то тёмной угрожающей фигурой надвинулся Хэлкар. Пленник всё ещё держался на ногах, стоял, залитый рваным светом факелов, в центре круга — тяжело дыша и скалясь, словно загнанный, обезумевший от отчаяния зверь. Потом вскинул палаш и, вызывающе глядя на назгула, перерезал себе горло — резко и мгновенно, одним решительным, точно выверенным движением. Никто не успел его остановить.
Алые брызги крови окропили палую листву, тело эльфа безвольно рухнуло, корчась и содрогаясь в короткой агонии, разметывая бурую лесную подстилку, наконец замерло в неподвижности. Беглец был отныне свободен — мертвый.
Гэдж ничего этого не видел. Он задыхался — воздуха в его пробитой груди как будто совсем не осталось. Ощущение застрявшего в теле острого железа было поистине невыносимым, но выдернуть клинок орк не решался, знал — станет только хуже. Впрочем… какая теперь разница? Из раны выбивалась тёплая струйка, и руки Гэджа, судорожно сжимавшие кинжал, стали липкими от крови, но, странное дело, орк ощущал не столько боль и ужас, сколько облегчение — так или иначе всё скоро должно было закончиться.
— Парень! Эй, парень! — Это, кажется, был Радбуг. Живой… и, наверное, невредимый… или нет? Гэдж не знал и не мог разглядеть: вокруг него суетливо топтались, переругиваясь, орки, выясняли, как эльф смог сбежать, и какого лешего задержать его никто не сумел, кроме глупого мальчишки и вшивого полукровки…
Кто-то склонился над Гэджем, отчаянно затряс за плечи.
