— Скажи мне честно, Наденька, какие у вас отношения с Евгением? Только не привирай, не умалчивай и не обесценивай его значения для тебя, - она начала так, что одним предложением сама и рассказала и себе, и мне всю правду.
— Евгений зовет меня замуж, просит развестись с Осипом. А я не могу, потому что обещала барину, клялась, что нет у меня пока никаких планов касаемо семьи…
— А сейчас есть? Значит, ты не против его предложения? Сердце твое что говорит?
— Не против, Лидия. Но…
— Ты не «нокай». Как чужие проблемы решать, ты уверенная, прешь напролом, словно медведь. Бесстрашная, тоже мне… а как о себе подумать, так, значит, сразу в кусты?
— Ну, как в кусты, Лидия Львовна, милая… Ты же видишь, Осипу сейчас нелегко: Петр, Гера, да и сама я задумала все эти дела с мастерской… Столько всего заварила. А расхлебывать кому?
— Ты правда думаешь, что Осип несчастный и потерянный? Я послушала, что тут было до меня. Так, пожалуй, пусть Петр лучше и не приходит в себя! Вон какой внимательный к отцу! Мальчишка растет всем на радость. А коли не мастерская и твои идеи, так и правда, по миру бы пошла вся усадьба. И Осип первый, кто это знает и ценит. Неужто ты считаешь, что он твоего счастья не хочет? – Лидия вывалила на меня столько вроде бы лежащих на поверхности фактов, что я замерла и молча уставилась на нее.
И внутри очень осторожно, будто боясь снова уколоться об острые преграды, затлело чувство радости и возможности счастья. Счастья только для меня.
К декабрю Евгений заступил на должность городского головы, проводив на заслуженный отдых своего предшественника. Мы начали гулять, как раньше при нашем знакомстве, ранним утром. А вечерами он приезжал к нам на ужин.
А потом, пропав на пару дней, напугал меня своим отсутствием. И успокоилась я только, когда прибежал мальчишка, чтобы сообщить, что его вызвал в Троицк отец. Паренек был страшно напуган, что ему надерут уши, потому что прийти он должен был в первый же вечер.
И я еще крепче почувствовала страх потерять Евгения. Но продолжала откладывать беседу с Осипом, на которой настаивал Евгений. Он хотел сам сделать это. Но я не позволяла, потому что раз сама имела договоренность, то и разрушить все должна была своими руками.
За вечерним столом Авдотья и Анна, ставшие уже и Осипу, и нам с Лидией, будто родственниками, шумно рассказывали что-то, делясь новостями из мастерской. И я заметила вдруг, что Петр с Аннушкой пересматриваются. Она стыдливо поднимает на него глаза, а поймав его взгляд, тут же краснеет.
Сначала, вспомнив обо всем, что узнала о нас с ним, решила поговорить с Аннушкой. Предупредить, что вести себя с этим не помнящим ничего «товарищем» стоит очень осторожно. Но потом приняла решение просто намекнуть ей, что подпускать к себе Петра не стоит. А ежели начнет руки распускать, моментально сообщить мне.
— Зима подошла к самому порогу, любезные мои друзья, - в привычной уже нам восторженной манере однажды вечером завела разговор Лидия. - Уговор был, что живу я здесь до осени. А я задержалась до холодов, - болонка на ее коленях подняла голову, будто поняла, что хозяйка задумала что-то недоброе.
Надо сказать, что животные Лидии на деревенских харчах раздобрели, стали вальяжными и степенными. Если Жану, собачке, по возрасту внешне напоминающему свою хозяйку, и правда лет было немало, то молодой кот уже стал настолько ленивым, что был замечен лежащим возле миски со сливками, макающим туда лапу, а после медленно слизывающим их.
— Что? – Осип отложил ложку и поднял на женщину взгляд, полный страха. – Неужто вам у нас плохо?
— Хорошо, да только… мало приличия жить в доме безо всякого статуса, Осип Германович, - Лидия глянула на меня так, словно мы с ней уже условились об этом разговоре, и я должна была его поддержать.
— Лидия Львовна, милая вы наша, - Осип ослабил ворот рубашки под халатом и знатно раскраснелся. В тот вечер мы провожали ужином доктора. Утром он должен был уехать в Петербург. Мне он сказал, что, похоже, амнезия у нашего Петра навсегда, но чем черт не шутит. Предполагал, что если увидит Клару, то может и вспомнить все.
— Осип Германыч, вы покраснели. Про давление не забывайте! – заметил Владимир и вернулся к беседе с Петром.
— Лидия, вы же мое положение знаете. Знаете, как обстоят дела. При другом случае я бы вам предложение сделал в первую же неделю, - выдал севший прямее и готовясь уже встать, хозяин дома.
— А я думаю, не стоит терять этого шанса, Осип Германыч. У нас с вами получилось все задуманное. А значит, можем и расторгнуть нашу договоренность, - с большим трудом сказала я и заметила в глазах Лидии одобрение.