Евгений что-то обсуждал с тем самым китайцем. Высокий, в хорошем дорогом пальто, без шапки, как модно было нынче молодым людям ходить в свете. Прямой и… наверное, считающий себя уродливым.
— А хто это, Надя? – прицепилась ко мне Глафира. - Чаво это у него с ликом-т? Обжогси или болезь какая?
— Рождаются люди с такими вот пятнами, Глаша. Родимое пятно называется. Редко бывает на лице. А вот видишь, не повезло человеку, - не вдаваясь в подробности, ответила я.
Шли мы обратно быстро. Я была настолько погружена в свои мысли, что и не заметила, что метель уже во всю хозяйничала на улице.
— И что теперь делать? Как он мог поступить со мной так? – донеслось до меня, как только мы с Глафирой вошли в дом с черного входа. Замерев на пару минут, я соображала, как поступить и как пройти в комнату так, чтобы остаться незамеченной.
— Беснуется барин молодой. Вот ведь как змея эта его обходила! – с чувством прошептала мне в ухо Глаша.
— Тихо иди в комнату. Я за тобой, - подтолкнув ее в коридор, пошла следом.
— На что он надеется? Что я, молодой, полный сил мужчина, буду сидеть рядом со стариком в этой дыре? На что он надеется? – услышала я, прикрывая за собой дверь.
Раздеваться пришлось в комнате. Наши пальто и валенки всегда хранились под лестницей на чердак. Но Глаша не умеет раздеваться тихо. Да и Петр ходил по гостиной, как разъяренный лев, и мог заметить нас в конце коридора.
Я села на кровать и выдохнула. «Интересно, а барин тоже вернулся?» - подумала я. Петр ведь не с ним говорит и не со своей кикиморой точно. С ней он сюсюкается. А слугам до одного места его переживания. Выходит, или мучит своего слугу плохой драматургией, или один выплескивает свои эмоции.
— Ну и пусть маленько пар выпустит, - прошептала я и заметила, что в комнате темно. Из-за метели неба не было видно вообще. Я разожгла керосиновую лампу и уставилась в окно. Мне была видна тропинка к кухне и бесконечное белое пространство дальше нее, а там, за забором, было ощущение - начинается открытый белый космос.
— На пару дней точно из дома теперь не выйти, - тихо подвела я итоги увиденному и прислушалась. До ужина была еще пара часов.
Осмотрелась и поняла, что заняться в комнате нечем. Вспомнила, что оставила корзинку с вязанием на окне в гостиной. Еще при домне всегда она хранилась там за шторкой. Но выходить в гостиную я не собиралась.
— Надя, ты тут? - я чуть не подпрыгнула, когда Нюра вошла в комнату и заорала.
— Тс-с, - прошипела я, приложив палец к губам, подскочила и потянула подругу в комнату. Благо, до двери было – только руку протянуть.
— Ты слышишь, чего творится в гостиной? Упаси Бог, он меня увидит, да еще примется мне изливать его проблемы. Своих хватает, - прошептала я.
— Никого тама нету, в гостиной, - удивленные глаза Нюры вылупились, будто она хотела повнимательнее рассмотреть меня и увериться, что я - это я.
— Значит, ушел. Петр Осипыч с ума сходили оттого, что узнали про отмену крепостного и про то, что продавать ему теперича нечего, - ввела я ее в курс дела.
— Аа-а, - протянула она, - дык недавно Осип Германыч приехали, а Петра-то наемная коляска привезла. Видать, не посадил его с собою в карету барин. Вот он и орет, что ошпаренный, - Нюра присела на табурет.
— А барин как? Видела его? – уточнила я.
— Да хорошо все с ним. Фирс пришел и сказал вот, что дома все. А ишо сказал, что эта Кле…Кел..
— Клеренс, - поняв, что она не может выговорить имя нашей липовой француженки, подсказала я.
— Да ишо говорят, что ей мебели новые везут. На днях, коли в дороге не задержутся из-за метели, будут на месте.
— Мебель? – удивилась я.
— Ага. Говорят, и диван, и эти какие-то с тонкими ногами кровати, а ишшо… - Нюра прищурилась и, пытаясь правильно все произнести, по слогам продолжила: - бу-дуй- яр!
— Будуар? Чего-то я не понимаю, Нюр… Это ж когда она все это купить успела?
— Да вчерась они с Петром выезжали и по каким-то там картинкам заказали. Все из Троицка привезут. А чичас барин узнал, что заказали на его имя и под его, нашего барина, значит, деньги. При Фирсе к нему зашел мужик из этого самого, как его… ну, лавка-то, где эти мебели торгуют. Попросил подождать, мол, из-за метели будет только через пару дней, - Нюра, видимо, пришла со мной поделиться, разузнав такие новости.
Я даже выдохнула. Хрен с ними, с деньгами, с Петром и с этой дурой Кларкой. Главное – барин жив и здоров. Но мне все равно было непонятно, какого черта они купили мебель? Ведь уехать рвутся. А сейчас… неужто решили задержаться?
— Вот так барин и узнали про покупки сына, - подвела итоги Нюра.
— А они остаться тут решили, что ли? – я сама своими ушами сейчас слышала, как Петр истерит в гостиной как раз на тему невозможности житья в этом доме. А девка его покупки делает.
— Фирс и сам чуть язык не проглотил, как узнал, Надь. Она говорит, мол, даже если на месяц придется задержаться, она не собирается больше спать на солдафонской кровати, - рубя ладонью воздух, Нюра, видимо, изображала Клер, но получалось у нее достаточно плохо.