— Ладно. Поживем – увидим, Нюр. Пойдем, мне надо корзину с вязанием забрать, а ты меня подстрахуешь, - я встала и позвала ее с собой.
— Чё я сделаю? – Нюра встала, но выходить за мной не торопилась.
— Ну, коли Петр там окажется, ты меня позови, будто бы срочно помощь моя нужна, ладно? – уточнила я.
— Ла-адно, - неуверенно прошептала Нюра и вышла за мной.
В гостиной громко щелкали дрова в голландке, ветер гудел в трубе и издавал такие звуки, что становилось не по себе. На большом обеденном столе, застеленном сейчас кружевной скатертью, горела керосиновая лампа, а на небольших столиках у стен, где всегда очень торжественно стояли канделябры на шесть свечей, горели по две свечки на каждом.
Проходя мимо комнаты Осипа, я услышала, как он несколько раз кашлянул и что-то затянул навроде песни. Сердце отлегло. Эта его привычка напевать под нос во время отдыха всегда выдавала хорошее настроение.
— Что крадешься, как кошка, укравшая цыпленка? – голос Петра справа заставил подпрыгнуть. Он тихо сидел в кресле отца. Если бы он качался в нем. То я услышала бы скрип. То ли он специально прятался вот так, то ли я была сейчас излишне сосредоточена на мелочах.
— Мне нужна корзина. А… тихо иду, потому что мешать не хотела никому, - я замерла в дверном проёме и рукой сзади показывала Нюре, которая должна была следовать за мной, что пора действовать: давай, мол, зови меня, торопи, делай хоть что-нибудь.
Но за моей спиной ничего не происходило.
— Проходи. Где ты была весь день? – Петр, наконец, расслабился, и кресло качнулось, наполнив комнату привычным скрипом. На мужчине поверх светлой рубашки был накинут бордовый с богатой вышивкой золотым по лацканам и воротнику халат. Лицо не выражало ничего. Видимо, проорался и успокоился.
— Не весь день. Сходили до рынка у форштадта и поторопились вернуться до метели, - быстро ответила я и прошла к окну. Когда взяла корзину и развернулась, чтобы уйти в коридор, увидела, что коридор пуст. Моя подруга сбежала, как только запахло жаренным.
— И чего ты таскаешься по рынкам? Тебе дома нет дела? Так я придумаю. Живешь тут на всем готовом, столуешься, ночуешь, а толку от тебя и нет, - Петр резко перестал качаться и встал.
Я вспомнила нашу последнюю встречу в гостиной тет-а-тет, и меня передернуло. Неужто мало ему его селедки питерской под французским майонезом?
— Не спеши, Надя. Расскажи мне, какую работу тут делаешь? Ни с ведром тебя не видел, ни с лопатой, - он медленно, словно герой из плохого сериала, двигался в мою сторону.
И я услышала, как позади меня в коридоре открылась дверь.
— Надя, - голос Осипа зазвучал сейчас для меня, как песня, - Надя, это ты? Неужто ужин уже? Стол накрываете? – я обернулась, ища спасения, и увидела, что барин вышел из комнаты. Тоже в халате, улыбаясь, он шел к нам.
Сначала я не поняла, что не так, но быстро ответ нашелся: он был без трости. Обычно к вечеру он с ней уже не расставался, а сейчас шел достаточно бодро, заложив руки за спину.
— Нет, барин, рано еще. Простите, что разбудила, коли спали… Петр Осипыч меня спрашивал, а я отвечала, но старалась тихо говорить, - я опустила глаза, показывая, что очень сожалею.
— Да, это я с нее спрашиваю, - Петр не дошел до меня пару метров и остановился.
— Чего с нее спрашивать? У тебя свой слуга есть, а Надя тебе не прислуга, - барин прошел в гостиную, но не пошел к своему креслу, а сел за стол.
— Раньше она при матушке была, это я понимаю. А сейчас чего тут трется, крадется, как кошка, выведывает чего-то. Это ты ее на рынок отправил? Зачем она туда бегала? Если к мужику, так пусть он ее и кормит. У нас тут нахлебников и без нее хватает. Клеренс дерзит, мне не отвечает, - снова завелся Петр, но мне уже не было страшно.
«Значит, эта курица уже на меня нажаловалась. И наша последняя с ней встреча, где я думала, она ко мне хоть сколько-то расположилась, ничего не решила», - подумала я.
— Зачем надо, затем и ходила. По делам моим, а тебе их знать не надобно, Петр. Ты мне вот про мебель расскажи лучше, - барин точно был в настроении. Может, он, конечно, узнав про заказ на его имя, обрадовался, подумав, что сын решил остаться.
— Это наше семейное дело. Ей знать незачем, - Петр мотнул головой на меня, но уверенность его будто испарилась. Теперь он крутил в руках пояс халата и играл желваками, видимо, понимая, что разговор будет не самый приятный. - А еще, чего же вы меня, батенька, не дождались и уехали в карете?
— Ты сначала про мебель ответь. Никифор мужика прислал по вопросу этому. Коли не метель, я так бы и не узнал ничего. Значит, мне платить придется? – барин не злился. Он будто наслаждался этой беседой.
— Простите, барин. Мне надобно Нюре с ужином помочь, она меня позвала, а я вот тут задержалась, - очень тихо вставила я и сделала еще шаг к дверному проему.