– А с золотом я, конечно, поторопился. То есть сразу кинулся выяснять, могу ли я рассчитывать… купить у вас еще несколько штук. Но я хорошо заплачу. Подумайте. Пока же пойдемте в мой кабинет, я верну вам часть, оставшуюся от вашего вклада в мой труд. Пока мы не друзья, будем продолжать отношения врача и… О я чуть было не сказал «пациентки»… К счастью, судя по вашему румянцу и живому блеску глаз, надобность в моих врачебных услугах возникнет у вас не скоро.
– Прикажите отнести туда же ваше чудесное вино. Увлекшись чтением стихов Гёте, я, кажется, забыла обо всём.
Граф подал ей руку и повел куда‑то длинным, но хорошо освещенным коридором.
– Вы – удивительная женщина, – сказал граф, слегка пожимая ей руку.
– Потому что умею читать? – Соня повернула к нему смеющееся лицо.
– Вы тонко шутите, у вас веселые глаза, и, главное, вы умны, хотя некоторые считают, что красивая женщина непременно должна быть глупой.
– Можно подумать, вы влюбились в меня с первого взгляда, так охотно вы расписываете мои добродетели, – проговорила Соня, всегда чувствовавшая себя не очень уютно, когда ей в глаза говорили комплименты.
– Это так и есть, – тяжело вздохнул граф и поспешно добавил:
– Но вы не волнуйтесь, я вовсе не собираюсь досаждать вам своими охами‑вздохами или знаками внимания, которые станут вас утомлять…
«Тем более что со времени смерти Патрика не прошло и девяти дней, – грустно подумала Соня. – Каково ему там, наверху, видеть, знать, что по нему не только не горюют, но и не чувствуют за собой никакой вины… Впрочем, какая вина! Смерть Патрика – всего лишь ужасный слепой случай, который почему‑то зачастую выбирает самых достойных…»
– Прошу только мне верить, – говорил между тем граф. – Потому что ваше доверие мне ох как необходимо. Откровенно говоря, я бы предпочел вообще с вас денег за лечение вашей служанки не брать.
– Об этом не может быть и речи! – запротестовала Соня. – Мое доверие к вам – дело будущего, а ваша работа – вот она. То есть в скором времени её результаты мы увидим. К тому же вы совсем не знаете меня.
Первое впечатление бывает обманчивым, и вполне может так случиться, что мы с вами характерами не сойдёмся или оба скоро поймём, что нам лучше держаться друг от друга на расстоянии.
– Я понимаю, вы хотите на досуге о моём предложении подумать.
– Вот именно. Так что давайте не будем торопить события… А насчет того, есть ли у меня ещё слитки и сколько, скажу так: есть. Если они вам нужны, то прикиньте, сколько именно, и при следующей встрече мы поговорим подробнее.
– Вот вы, оказывается, какая… – протянул Шастейль. Отчего‑то Соне хотелось называть врача так – никак не ложился ей на язык титул «де Вассе».
– Какая же?
– Не по‑женски самостоятельная.
– Вас это огорчает?
– Скорее радует. Значит, при вас нет мужчины, который может решать подобные вопросы, и вам приходится делать всё самой. Скажу больше: прежде вам это было несвойственно.
– Почему вы так решили?
– Хороший врач должен быть наблюдательным.
– А вы хороший врач?
– Самый лучший.
– Но не самый скромный.
– А какого бы вы врача для себя предпочли: скромного или лучшего? – граф лукаво взглянул на неё.
– Пожалуй, лучшего, – расхохоталась Соня.
– Да, – спохватился Шастейль, или де Вассе, хотя первая фамилия Соне больше нравилась, – я забыл вам сказать, что вашей служанке придётся задержаться у меня. На недельку. Тяжелый случай, что ни говори. Даже для лучшего хирурга.
– Не везет мне со слугами, – вздохнула Соня. – Одна стала маркизой…
– Постойте, я и забыл, ведь это ваша служанка сделалась маркизой де Баррас?
– Моя.
– Так, а что случилось с другой? Она стала фрейлиной королевы?
– Всего лишь отравила моего дворецкого и теперь скрывается от полиции.
– А вы, оказывается, страшная женщина!
– При чем же здесь я? – обиделась Соня.
– Не боитесь принимать в дом слуг без рекомендаций – я правильно понял? А если всё же её кто‑то рекомендовал, то спросить надо с того человека.
– В том‑то и дело, что тот человек – точнее, та женщина – рекомендовал мне совсем другого человека.
– О, как вы интересно живете! – Соне показалось, что в голосе графа послышалась зависть. – Рекомендовали одного, а вы приняли другого. Вашего дворецкого отравили, ваши горничные… Впрочем, вы говорили. Ну и ну! Недаром я почувствовал к вам симпатию с первого взгляда.
– И какого рода эта ваша симпатия? – несколько холодно поинтересовалась Соня. Она никак не могла понять, говорит врач серьезности или посмеивается над ней.
– Почувствовал в вас родственную душу.
– То есть вы думаете, что из меня получился бы хороший врач?
– Что вы! – Шастейль даже всплеснул руками. – Нет, эта страсть совсем другого рода. Вы – авантюристка по натуре.
– Вот так комплимент! – теперь уже всерьез обиделась Соня.
– Погодите сердиться. Разве вас не тянет к приключениям? Разве вам не хочется расцветить свою жизнь событиями неординарными?
Соня вспомнила своего учителя латыни и решила кстати процитировать его любимый афоризм:
– Bene qui latuit, bene vixit.
Но Шастейль её словами вовсе не впечатлился, а пренебрежительно взмахнул рукой:
