— Я вас и не держу, — холодно произнес Урусов, чувствуя себя до крайности глупо.
Видя, что Груша смотрит на него затравленным несчастным взором, он окончательно опешил. Отвернувшись от девушки, князь поджал губы и отошел к выходу из грота. Константин мрачно смотрел на струи воды, бьющие в землю. Ливень стал чуть тише. С досадой что-то бурча себе под нос, Урусов принялся нервно пинать большой камень, которой лежал рядом с его ногой. Он не понимал, отчего она остановила его и почему атака осталась без ответа. Он снова чуть обернулся к Груше и бросил на нее нервный взгляд. Девушка сжалась в углу грота и боязливо смотрела на него. Константин зло прищурился, вмиг рассердившись, и с досадой выпалил:
— Вы смотрите на меня так, сударыня, словно я вас обидел.
— Зачем вы это сделали? — спросила Груша тихо, испепеляя его недовольным осуждающим взором.
— Хотел и сделал, — ответил Урусов, окончательно разозлившись. Не в силах выносить ее недовольство и немой укор, который отчетливо читался в прекрасных фиолетовых очах, Константин выскочил наружу, под дождь. Груша посмотрела на его удаляющуюся высокую фигуру в одной рубашке и поняла, что он забыл сюртук. Она тоже выбежала из грота и бросилась за князем.
— Константин Николаевич, вы забыли! — окликнула его Груша, протягивая сюртук. Урусов сердито взглянул на нее и, сжав кулак, снова зашагал по дорожке. Через плечо бросив ей:
— Оставьте себе, а то еще заболеете.
— Но как же? — удрученно пролепетала Груша, оставшись стоять под дождем.
Константин шел, даже не замечая, как по его лицу стекают капли воды. Он был раздосадован и раздавлен, ничего не понимал. Около месяца он ухаживал за Грушенькой, говорил комплименты, гулял с ней, призывно страстно смотрел в глаза. И вот сейчас, когда представился случай, он пошел в наступление и надеялся, что его порыв будет оценен девушкой. Но все пошло не так. Груша явно испугалась его напора и не захотела его поцелуев. А Урусов прекрасно знал, что целовать он умеет и довольно искусно и сладостно. Не раз об этом говорили ему женщины, которые после его прикосновений теряли голову. Но Груша отчего-то не хотела замечать его страсти и как будто специально не желала видеть его влюбленности и заинтересованности в ней.
— Что за невинная девица! — шептал Урусов сквозь зубы, направляясь к дворцу. — Одна морока с ней. Специально, что ли, разыгрывает меня? Не пойму ничего…
По средам вечером, как и обычно, второй раз на неделе в усадьбе топили общую баню. Отдельно стоявшее одноэтажное здание было разделено на мужскую и женскую половины. Проша вымылась и, распустив мокрые темно-русые волосы по плечам, в чистой рубахе и легком сарафане направилась к выходу. Невольно проходя мимо мужской половины, которая была огорожена невысоким забором, она увидела в отрытые двери высокую фигуру Елагина. Ухмыляясь своим лукавым мыслям, Проша прошла на мужскую половину бани и заглянула в предбанник. Здесь было душно и тепло. Посреди небольшой комнаты спиной к ней стоял Андрей, босой, в одних штанах, он что-то стирал в небольшом корыте. Увидев натруженный рельефный торс молодого человека, девушка сглотнула и, медленно приблизившись к Елагину, проворковала:
— Я могу постирать вам что надобно, Андрей Прохорович…
Андрей резко повернул голову в сторону девушки и, нахмурившись, холодно заметил:
— Прасковья, эта мужская половина, шла бы ты отсюда.
— Я же помочь хотела, — вымолвила Проша и, как-то медленно пройдясь оценивающим взором по соблазнительной мужественной широкоплечей фигуре Елагина, призывно улыбнулась и, подняв руку, провела ладонью по локтю молодого человека, а затем и по плечу. — Не мужское это дело, Андрей Прохорович. Да мне и не в тягость постирать вам.
— Свое исподнее я сам стираю, — отрезал Елагин и, вытянув из корыта ладонь, мыльной рукой схватил запястье девушки и убрал ее руку со своего плеча. — Иди лучше делом займись.
Он вновь отвернулся к своему корыту, более не обращая внимания на девушку. А Проша, от досады закусив губу, выпалила:
— Вам лишь бы на работу посылать, Андрей Прохорович. А что, поди, свою стирку для Грушки бережете?
— Что? — опешил он, обернувшись.
— Так не будет она вам стирать никогда! — со злостью вымолвила Проша. — У нее ручки белые! Она только и может богатым господам на пианинах играть да своими прелестями их взоры ублажать!
Последняя фраза Евдокии больно резанула молодого человека прямо по сердцу, и он, резко бросив белье обратно в корыто, обернулся.
— Заканчивай эти глупые разговоры, Прасковья, — недовольно заметил молодой человек. — Ты не знаешь, что во дворце Урусовых происходит, потому не трепли языком что ни попадя!
