— Я поняла, — кивнула Груша, быстро собирая поднос.
Она осторожно открыла дверь и заглянула в комнату.
— Заходи, — повелительный голос Урусова, послышался из кровати.
Девушка вошла, прикрыв за собой дверь и пройдя по белому ковру, поставила поднос на столик у окна.
— В кровать вам подать? — спросила Груша и, не поднимая глаз, уставилась в пол, зная, что князь спит всегда в одном исподнем.
— Сейчас встану, — проворчал Константин и уселся на кровати. Его голова раскалывалась и гудела от выпитой вчера водки. Он тяжело поднялся и направился через всю комнату в ванную комнату. Не закрывая дверь ванной, Урусов начал намыливать лицо.
— Полей, заснула, что ли? — прикрикнул он на Грушу. Та проворно подошла и, взяв кувшин с водой, начала поливать на руки князя, стараясь не смотреть на его обнаженные плечи и грудь.
Взяв из рук Груши полотенце, Константин принялся основательно вытираться и недовольно посмотрел на девушку, которая стояла перед ним, стыдливо опустив глаза. Еще десять дней назад его позабавило ее смущение, когда он впервые прошелся перед ней в одних подштанниках. Урусов прекрасно знал, что хорошо сложен, и многие женщины теряли голову от его обнаженного торса. И поэтому он, как павлин, распрямив плечи, каждое утро расхаживал перед Грушей в одном исподнем, пока раздавал ей приказания на день. Он хотел соблазнить ее, смутить и разжечь в ней страсть, которая так легко возникала при виде него у большинства женщин.
Однако Груша лишь опускала глаза в пол и никак не реагировала на его дерзкое поведение. И с каждым днем Урусова все больше раздражала ее стыдливость, за которой отчетливо просматривалось безразличие к нему.
— Поедешь со мной в Петербург? — спросил вдруг у девушки Константин, когда она поставила кувшин с водой на столик.
— В Петербург? — удивлено спросила Груша и подняла на него глаза.
— Да, — кивнул Урусов, убирая от лица полотенце. — Послезавтра у графини Разумовской свадьба. Татьяна сказала, что ты можешь поехать, если захочешь, — уж больно ласково предложил Урусов, опуская на туалетный столик полотенце, и призывно посмотрел на девушку.
— Нет, спасибо. Я останусь в усадьбе, — ответила Груша тихо и вновь опустила глаза, не желая куда-либо ехать с Урусовым. К тому же девушка подумала о том, что если князь уедет, то у нее хотя бы на какое-то время будет передышка от его домогательств,
Константин быстро сделал два шага к ней и схватил пальцами девушку за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.
— Ты же хотела поехать, я знаю, — сказал он тихо, прищурившись. — Почему же сейчас передумала?
— Уже не хочу, — ответила Груша, задрожав под его пронизывающим, поглощающим взглядом. От Урусова невозможно несло перегаром, и ей сделалось противно.
— Неужели я такой страшный? — спросил взволнованно князь.
— Нет, — ответила Груша, пытаясь придать голосу безразличие.
— Тогда поехали.
— Нет, — опять твердо повторила девушка.
Красивое лицо Константина потемнело, и он, раздосадовано глядя в ее прелестные фиолетовые глаза, процедил:
— Ступай вон, ты мне больше не нужна сегодня.
Груша облегченно вздохнула и поскорее покинула его спальню.
После обеда князь Урусов уехал в Петербург.
Двадцатого числа июня месяца Груша, как обычно, помогала на кухне Матрене. Девушка перебирала ягоды для пирога, но на душе у нее скребли кошки. Хотя Урусова не было в Никольском уже четыре дня, и Груша вздохнула чуть свободнее, сердце ее постоянно терзалось от размолвки с Андреем. Еще никогда Елагин не вел себя с ней так, как нынче, безразлично и холодно. Груша не понимала его поведения и не знала, в чем провинилась перед ним, почему молодой человек так презрительно и даже грубо обращается с нею.
Оттого, перебирая ягоды, Груша то и дело горестно вздыхала и все думала о своей теперешней жизни, которая стала совсем безрадостной.
В кухню вошла Агафья.
— Ты здесь, Груня, — сказала ласково женщина и уселась на скамью через стол от Груши.
— Матрену не видела, нянюшка? — спросила девушка.
— Она в деревню побежала, там что-то с ее сватьей приключилось.
— А то она еще час назад за щавелем для супа ушла, и все ее нет.
— Сама-то справишься?
— Наверное, — кивнула Груша. — Быстро ягоды переберу да за щавелем сбегаю, чтобы суп доварить. Еще надо пирог к ужину поставить в печь и гречу сварить. Князей-то нет, так что особо готовить не надо.
— А Прасковья и Дунька где? — поинтересовалась Агафья.
— Они вслед за Матреной ушли, да и не возвращались больше, — ответила Груша.
— Вот лентяйки. Вроде я их на реке видела, думала, что показалась мне. Ну я им сейчас задам.
