Приговор Дарье Салтыковой вынесла сама Екатерина, отказавшаяся признать злобную убийцу женщиной и назвавшая ее «уродом рода человеческого».
Указ ее императорского величества гласил: «Вдова Дарья Николаева, которая по следствию в юстиц-коллегии оказалась, что немалое число людей своих мужского и женского полу, бесчеловечно, мучительски убивала до смерти, за что по силе всех законов приговорено казнить ее смертию, о чем от сената ее императорскому величеству поднесен был доклад. Но ее императорское величество, взирая с крайним прискорбием на учиненные ее бесчеловечные смертные убийства, и что она по законам смертной казни подлежала, от той приговоренной смерти ее Дарью освободить, а вместо смерти повелеть соизволила:
1-е. Лишить ее дворянского названия, и запретить во всей Российской империи, чтоб она ни от кого, никогда, ни в каких судебных местах и ни по каким делам впредь именована не была названием рода ни отца своего, ни мужа.
2-е. Приказать в Москве в нарочно к тому назначенный и во всем городе обнародованный день вывести ее на первую площадь, и поставя на эшафот прочесть пред всем народом заключенную над нею в юстиц-коллегии сентенцию, с исключением из оной, как выше сказано, названия родов ее мужа и отца, с присовокуплением к тому того ее императорского величества указа, а потом приковать ее стоящую на том же эшафоте к столбу, и прицепить на шею лист с надписью большими словами: мучительница и душегубица.
3-е. Когда она выстоит целый час на том поносительном зрелище, то чтоб лишить злую ее душу в сей жизни всякого человеческого сообщества, а от крови человеческой смердящее ее тело предать собственному промыслу Творца всех тварей, приказать, заключа в железы, отвести оттуда ее в один из женских монастырей, находящийся в Белом или Земляном городе, и там подле которой ни есть церкви посадить в нарочно сделанную подземельную тюрьму, в которой по смерть ее содержать таким образом, чтоб она ниоткуда в ней свету не имела. Пищу ей обыкновенную старческую подавать туда со свечею, которую опять у ней гасить, как скоро она наестся. А из того заключения выводить ее во время каждого церковного служения в такое место, откуда бы она могла оное слышать, не входя в церковь. Что с нею Дарьею и исполнено, и по учинении объявленной экзекуции в железы заключена, и посажена в сделанную в Ивановском девичьем монастыре подземельную тюрьму. А чтоб о всем вышеописанном всяк был известен, и во всяких судебных местах, и по касающимся с нею делам родами отца и мужа ее не писать и не называть, а именовать: Дарья Николаева дочь. Сообщники же ее, дворовые люди, которые в смертных убийствах с нею участие имели, и поп, который оные тела заведомо погребал, по снятии с него священнического сана, наказаны кнутом с вырезанием ноздрей и постановлением знаков сосланы в Нерчинск в вечную работу. И о том во исполнение предписанного ее императорского величества высочайшего указа Правительствующий Сенат приказали: во всем государстве публиковать печатными указами, что чрез сие и публикуется».
Салтычиху лишили дворянства и на долгих 11 лет заперли в подвальной камере Ивановского монастыря, запретив какое бы то ни было общение с людьми и даже свет. Только на время приема пищи ей выдавали крохотный огарок. После наказание было смягчено, и еще 22 года Салтычиха провела в камере с окном. Покаяться она отказалась.
Дело Салтычихи разбудило Россию, крестьяне других зверей-помещиков тоже принялись жаловаться в надежде, что и на их мучителей найдут управу. Но Екатерина не могла пойти против дворян: она прекрасно понимала, что именно дворянство – опора ее царствованию. И тогда она приняла указ в 1765 году, по которому крепостным крестьянам запрещалось жаловаться на владельца.
Екатерина прекрасно видела и понимала страдания народа, но также понимала она и то, что не в силах исправить положение: ее вельможи, ее приближенные этого не поймут. Запретив крепостным жаловаться на своих помещиков, она продолжила взывать к милосердию помещиков.
Именно императрица стала первой, кто в периодической печати коснулся темы жестокого обращения с крепостными. В 1769-м году, в апреле, в 13-м листе журнала «Всякая всячина» вышла небольшая статья без названия. Обычно ее именуют по первой строчке: «Мне скучилося жить в наемных домах». То есть наскучило, надоело. Именно поэтому герой статьи купил свой дом. И тут же столкнулся с неприятностями: с одной стороны сосед рыл колодец слишком близко к стене дома, рискуя ее обрушить. А с другой стороны другой сосед порол своих крепостных. «Превеликий крик» несчастных тревожил автора статьи. Он спросил: как часто происходит наказание? И получил ответ: каждый день, кроме воскресений и господских праздников.
На того соседа, что грозил обрушить стену, можно было найти управу через суд. А вот на злого помещика управы не было. Автору оставалось только взывать к христианскому милосердию.
