— Карл, у тебя трое подчинённых — все отобраны, проверены и с ними заключены контракты с такими штрафами за излишнюю болтовню, что они не то что никогда не расплатятся, а вообще вынуждены будут почку продать, если чего разболтают… почему ты их не используешь? Тем более, что они и так в курсе и рецептуры всех составов, и всех технологий их производства и нанесения.
Клаус удивлённо посмотрел на бывшего майора.
— А-а-а… зачем им почку продавать? И кто её купит?
Данька досадливо сморщился. Блин, опять вырвалось… Вообще, после того как он покинул ближайшее окружение Великих князей — он стал куда меньше следить за своим языком. А зря. С этими словечками из будущего спалиться проще простого.
— Да не важно — ты на вопрос ответь!
Клаус насупился и отвернулся. Для него всё было абсолютно понятно: эксперимент имел некую потенциальную опасность — значит, проводить его следует на себе. Бывший майор вздохнул. Ну, вот что за люди…
— Ладно — проехали. Что там по промышленной установке по получению керосина?
— Доделываем, — спокойно ответил Клаус. Выражение «ладно — проехали» он уже знал. — Если никаких сбоев не произойдёт — в марте запустим.
Первая в России промышленная нефтеперегонная установка была построена в новом «заводском кластере», который Даниил разворачивал в устье реки Мга, в тридцати пяти верстах от Сусар. То есть ещё до невских порогов. Сначала там сделали небольшой порт, до которого «кинули» тридцати пяти верстную ветку железной дороги, на которую почти «в ноль» ушла вся прибыль от заводов и гатчинской железной дороги за полтора года. Потом там был построен первый в мире цилиндрический железный резервуар для хранения нефти, объёмом около семисот пудов — потому как, не смотря на все заключенные договора, поставки нефти пока были крайне нерегулярны. После чего там же начался монтаж разработанной в лаборатории ректификационной колонны «по патенту французских инженеров Адама, Берара и Перье». Увы, патент пришлось покупать. После того, как удалось оформить патенты на паровоз и элементы железной дороги в большинстве европейских стран — столь явно пренебрегать европейским патентным правом было просто невыгодно… Из более-менее крупных патенты не получились сделать только в Англии и Османской империи, а во всех остальных, пусть со скрипом и треском, но всё получилось. Даже в Швейцарии, хотя Николай с Михаилом и ворчали, что это только лишние расходы. Мол, лучше бы на эти деньги ещё чего построил… Они вообще к заводским делам проявляли регулярный интерес. Не глубокий, нет… но завод посещали регулярно и с удовольствием слушали подробные объяснения рабочих, мастеров и самого Даниила.
Вообще-то у него с Великими князьями за последние годы сложились весьма странные отношения. С одной стороны, они практически не вмешивались в оперативное управление их столь разросшимся совместным «акционерным предприятием», неизменно одобряя все его решения… а, чаще всего, даже и не ведая о них и отмахиваясь, когда он пытался им про это рассказывать. То есть доверие к нему было, вроде как, весьма велико. А с другой — явно от него отдалились… Впрочем по-другому, наверное, и быть не могло. Слишком большая разница в статусе. Это в детстве и отрочестве не слишком обращаешь внимание на статус того, с кем играешь и шалишь, а когда дети взрослеют — общественные нормы тут же вылезают на свет. Тут, скорее, стоило удивляться тому сколь долго их «приятельствование» продлилось… Впрочем, не факт, что оно окончательно закончилось. Во всяком случае, что Николай, что Михаил, при встрече продолжали общаться с Даниилом почти как раньше. Особенно наедине. Да и это самое «отдаление», вроде как, имело под собой и иные, причём достаточно веские основание. В конце концов, тот же Михаил почти сразу после свадьбы брата уехал в своё «учебное путешествие», из которого вернулся только этим летом. А у Николая вообще ребёнок родился. Сын! Первенец… И на доверии это «отдаление» пока тоже никак не сказалось. Наоборот, именно благодаря ему Даниилу и удалось, как построить новый порт в устье Мги, так и проложить до него ту самую ветку, а также развернуть строительство нефтеперерабатывающей установки… да много чего ещё сделать.
Впрочем, нельзя сказать, что доверие было только лишь следствием некой старой привычки. В конце концов, завод действительно показывал хорошие результаты — за прошедшие два с небольшим года было изготовлено восемь паровозов и порядка ста пятидесяти вагонов разного назначения.
