Май повернулся на меня, ощутив моё решительное упрямство, повисшее в паузе, застывшее в моём неответе. Какими-то красными глазами он удивленно посмотрел в меня, склонил голову, добродушия и след простыл.
— Положи скрипку на стол!
Я отрицательно мотаю головой.
— Али, не заставляй меня делать это…
Я опять мотаю.
— Али, если ты не положишь, то я…
Он наступает на меня и тянет к Лидочке руку. Не дам, уворачиваюсь, закрываю её спиной. Зажмуриваюсь, съеживаюсь. Мамочки, вдруг ударит?
— Али, ты дурачо-о-ок… Ты думаешь, что я тебя буду бить? Нет, ми-и-илый…
Его руки на мой спине, на плечах. Я отступаю, но стена уже рядом, сбежать сквозь неё не получится! Даже вжаться в неё сложно, скрипку испорчу! Я держу её, мою Лидочку, защищаю! Но кто защитит меня! Его руки на мне, во мне. Я изгибаюсь, пыхчу. Май прижимается ближе, сквозь два слоя одежды - его и моей - я чувствую его жар. В затылке его дыхание, а потом зубами в позвоночник, в шею, сквозь рубашку, колючесть кожи на моей гусячьей шейке. Но руки!
— Что ты делаешь? — заныл я. — Я не разрешал…
— Скрипку забираешь, значит, разрешал! – страстно шепчет мне в ухо ублюдок. И его руки не задевают Лидочку вовсе, всё достается мне, вся его похоть и ласка. Как он выстроил все позиции пальцев, мастер аппликатуры по телу. Моему, между прочим, телу! Шарит по мне, одежда не защищает, тут нужны латы! Сжимает половинки задницы, не-е-ет! Еще постанывает при этом. Я пытаюсь оттолкнуть его задом, но он этим пользуется и просовывает руки через талию на низ живота, сжимает мне то, что в паху, я пищу. Но ему мало. Пробирается к пуговице брюк, расстегивает, потом молнию… Черт, брюки сейчас свалятся! А его движения становятся какими-то беспорядочными, неосознанными. Караул!
— Май! — я ору. — Сдаюсь! Я положу скрипку! Я уйду без неё, пусти! Я говорю «нет»!
Он тут же отпускает меня, буквально отскакивает и разводит руки в стороны, дескать, смотри, я услышал тебя и безопасен. На расстоянии-то он безопасном, но взгляд хищный, дыхание злое, свистящее. Я осторожно, приставными шажочками, чтобы не вспугнуть зверя, подхожу к столу и кладу Лидочку на шёлк. До свидания! Я ещё приду!
И таким же трусливым, приставным шагом пробираюсь к двери.
— В кухню, накормлю! Потом увезу! – командует Май, как будто всё нормально, как будто и не пытался меня сейчас отыметь.
— Можно я без кухни? — жалко скулю я.
— Не можно!
И мы идем в кухню. Вернее, он идет, а я плетусь. Усаживает меня за большой стеклянный стол, через который я разглядываю ноги в носках. Хм, дырка, что ли, на носке? Май накладывает что-то в тарелку, разогревает в микроволновке, ставит передо мной. Плов? Фи! Ненавижу рис! Бе-е-е… Ковыряюсь вилкой…
— Жри! — угрожающе процедил извращенец.
— Я не люблю рис!
Он подходит и кладет руку мне на спину, ближе к шее.
— Кушай, мышь! Все грызуны любят рис! — и начинает гладить по спине, я выгибаюсь и заглатываю плова побольше.
Мда! Эффективный способ! У тети Анечки так не получится, от её рук у меня в теле такой паники не образуется. Съем что угодно, лишь бы он руки убрал. Давлюсь рисом, вкуса не чувствую, все ощущения сбились там, где горячая ладонь стимулирует процесс пищеварения.
— Умница! Рис он не любит. Вот тебе сок.
Май забрал, наконец, свою мерзкую, тёплую руку, которая напрягала и возбуждала во мне то ли протест, то ли надежду. Встал напротив и тоже взял высокий стакан с соком.
— Послушай, мышонок! В следующий раз я не смогу остановиться. Поэтому не испытывай меня. Понятно?
Я киваю и грустно вздыхаю.
— Я тебе настолько физически противен?
Я растерялся. Что отвечать? Что противен? Так неправда…
— Все говорят, что я красив… А тебе не нравлюсь? — продолжает допрос Май.
— Причем здесь твоя красота? Ты - парень!
— Ну и что?
— Ничего! Мой первый поцелуй в жизни … и с парнем! Это же ужас!
— В чем ужас-то? Тебе не понравилось?
— Мне не с чем сравнить!
— Могу организовать сравнительную экспертизу, назови любую девчонку, проверь. Но я выиграю!
— Это только ты можешь такое предложить! На фига мне любая?..
— А что, есть какая-то одна-единственная? Так ведь нет! Я узнавал! Нет ведь?
— Всё! — решительно заявляю я. — Интервью закончено! Без комментариев! Везите меня домой!
— Что ж, едем! Хотя можешь остаться!
Я подкрутил ему у виска и выпучил глаза.
— Я к тебе только ради Лидочки прихожу!
Май забрал у меня посуду и за шкирку повел к выходу.
— А теперь новые правила! — сказал он мне в спину, сопровождая меня к мотоциклу. — Каждая репетиция с Лидочкой имеет свою цену! Сегодня была рекламная акция, супербонус!
— Сколько? — резко затормозил я, но меня опять ткнули вперед.
— Всё зависит от репетиции! Начальная цена первой – поцелуй!
Я опять остановился.
— Май! Ты озабоченный придурок, — тут же получаю подзатыльник.
— Ты меня услышал?
— А кто кого целовать должен?
— Я тебя. А ты надеялся чмоком обойтись?
Я горько вздыхаю. Получаю шлем, садимся. Когда заревел мотор, я в сердцах высказался:
— И как меня угораздило вляпаться!
