Крещение Руси. полностью

Сразу скажем, что для скалигеровско-романовской истории вроде бы нет ничего опасного в факте использования огнестрельных орудий на поле Куликовского сражения. Тем более, что, как мы показали в ХРОН4, гл. 6, на некоторых старинных русских иконах изображались целые батареи пушек в войске Дмитрия Донского, ведущие огонь по неприятелю. И тем не менее, скалигеровским историкам все это чрезвычайно не нравится. То обстоятельство, что русско-ордынские войска XIV века широко использовали пушки (повторим, даже батареи!), откровенно раздражало еще Н.М. Карамзина. А потому он пошел на подлог, пытаясь «объяснить» своим читателям, что упоминания огнестрельного оружия на страницах старинных русских летописей — это, дескать, «совсем не то». Мол, речь шла о «больших самострелах» и «махинах», кидавших камни. Все ясно. Согласно внедренной в XVII–XVIII веках откровенно политической установке Романовых, Русь будто бы всегда уныло спотыкаясь, плелась в хвосте западно-европейской цивилизации. Поэтому от историков потребовали убрать со страниц русских первоисточников грохот и дым тяжелых ордынско-казацких пушек, мортир, гаубиц, мушкетов и мушкетонов. Если же сделать это почему-либо уже не удавалось, — например, если подобные сведения уже широко распространились и стали хорошо известными, — то потребовали беззастенчиво объявить пушки «самострелами». Вы только послушайте, что назойливо внушает нам Н.М. Карамзин, а вслед за ним и современные историки скалигеровско-романовской школы.

«ПОСЛЕДНИЙ ГОД Димитриева княжения (то есть, 1389 год — Авт.) особенно достопамятен НАЧАЛОМ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ИСКУССТВА В РОССИИ» [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 69. Тем самым, Н.М. Карамзин фактически фальсифицирует историю, уверяя нас, что огнестрельные орудия появились на Руси лишь с 1389 года. То есть будто бы в Куликовской битве 1380 года пушки не использовались. Что неверно: они использовались, см. ХРОН4, гл. 6. Тут Н.М. Карамзин обманывает своих читателей.

Далее Н.М. Карамзин уверенно рассуждает о том, что на Западе огнестрельное оружие было известно существенно раньше, начиная с 1312 года в Гренаде, с 1338 года во Франции, с 1346 года в Англии. Но затем Н.М. Карамзин неосторожно (не осознавая, по-видимому, этого), проговаривается, что значительно раньше, а именно с 1185 года, «Князь Половецкий Кончак, возил с собою Харазского Турка, СТРЕЛЯВШЕГО ЖИВЫМ ОГНЕМ, (что — Авт.) также заставляет думать, что оружие сего человека могло быть огнестрельным» [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 70. Но ведь отсюда мы узнаем, что даже по скалигеровско-миллеровской хронологии огнестрельные орудия использовались ОРДОЙ задолго до якобы первого изобретения пороха в Европе Бартольдом Шварцем «около половины XIV века» [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 69.

Впрочем, согласно новой хронологии, названный здесь 1185 год, как год первого упоминания ордынских пушек, следует ПОДНЯТЬ ВВЕРХ ввиду наличия хронологических сдвигов в русской истории. В результате, см. ХРОН4, гл. 2, получится как раз начало или середина XIV века, когда русско-ордынские казачьи войска, вероятно, впервые применили на полях сражений порох и огнестрельные орудия. Вот и получается, что упомянутые выше датировки первого боевого использования пороха на территориях Испании, Франции, Англии приходятся на ту же самую примерную дату: где-то около начала или середины XIV века. Это была эпоха великого «монгольского» завоевания, когда ордынско-казацкие войска «Монголии» начали колонизацию пока еще слабо заселенной Западной Европы (см. подробности в ХРОН4, гл. 14:22.1) и многих других территорий, активно используя при этом огнестрельное оружие.