— Не понял я одного, Андреевич… Дело раскрыто и расследовано, преступники осуждены и наказаны. Почему ты снова вернул его из «запасников» и вручил мне?
Горовой пожал плечами.
— Не понял? — переспросил он задумчиво. — У меня все еще копошится в душе какая-то неудовлетворенность… Давай-ка разберем его по косточкам и обсудим, — неожиданно предложил Горовой. — Если ты снова не поймешь, тогда буду объяснять, как балбесу, на пальцах.
— Ну зачем ты так, Андреевич? — обиделся Степан. — Суть я уловил, но…
— Валяй, выкладывай, чего уловил, а я послушаю, — Горовой расположился поудобнее. — Постарайся не упустить ничего. В этом деле каждая крупинка может иметь важное значение…
— Оренбургский Караван-Сарай был построен еще генерал-губернатором Василием Перовским, — начал «совещание» с начальником Степан Калачев. — Много важных особ того времени видели стены Караван-Сарая…
— Вижу, читал внимательно, что даже такие, совсем не обязательные сейчас события не упустил, — одобрил Горовой.
— Из дела я узнал, что в 20-м году в Караван-Сарае открыли Башкирский педагогический техникум. Какая там чертовщина творилась, ни для кого не секрет, — продолжил Степан. — Сколько домыслов и страшных зловещих слухов ходило вокруг этого заведения, не счесть. Учиться в голодном Оренбурге оказалось делом далеко не легким. Я, следователь ГПУ, и то все подробности узнал только что из материалов изученного дела.
— Было нелегко, но люди учились и учатся, — согласился начальник, вздохнув с облегчением.
— Знакомясь с делом, я не совсем понял, как смог устроиться на работу в техникум этот паскудник Салях? — поинтересовался Калачев.
— А что в этом такого, устроился, как и все, — пожал плечами Горовой. — Неприметный, с виду тихоня… Он не вызвал никаких подозрений при оформлении.
— Но почему? Жена от него сбежала сразу же после свадьбы, да и с другими женщинами отношения не складывались. А вот к мужчинам он клеился сам! Неужели руководству техникума это было неизвестно?
— Кто его знает… Не исключаю, что всем все было известно, — ответил задумчиво Горовой. — На родине в Казанской губернии его называли «женщина Салях», и все знали о его мерзких пристрастиях.
— Так вот, — продолжил Степан, — эту «женщину» не только взяли истопником в техникум, но и комнату для проживания выделили. Да и жалование приличное — 45 рублей плюс 12 целковых за стирку белья и покупку на рынке продуктов! С чего такое потрясающее доверие к человеку с грязной репутацией?
Сделав паузу, он посмотрел на начальника, но тот молчал.
— Но, опять же из материалов дела, — продолжил Степан, — еды студентам катастрофически не хватало. Были случаи даже голодных обмороков прямо во время занятий. Вот тут «женщина Салях» и придумал ту мерзость, которую принялся немедленно воплощать в жизнь.
— То, что собираешься сейчас рассказать, можешь пропустить, — поморщился, как от зубной боли, Горовой.
— Ну уж нет, — заупрямился Степан. — Ты сам говорил, Андреевич, чтобы я в обсуждении не упускал ничего. В этом деле каждая крупинка может иметь значение.
— Убедил, валяй, рассказывай, — согласился с явной неохотой Горовой. — Только учти: это ты не для меня, а для себя рассказываешь. Как школьник, заучивающий урок.
— Думай, как хочешь, — усмехнулся Степан. — А вот Салях… — он брезгливо поморщился, — Салях стал заманивать к себе студентов, обещая накормить до отвала. Этот извращенец действительно щедро угощал понравившегося ему гостя и накачивал спиртным! А на какие такие шиши? Он покупал все эти яства в голодное время на свою зарплату? При разговоре Салях ругал религию, костерил советскую власть и… уговаривал гостя заночевать в его каморке. Если уговоры не действовали, он решительно запирал дверь! Ну а потом дело за немногим: укладывал хмельного студента в кровать, заставляя использовать себя в качестве женщины!
— Вижу, память у тебя отменная, Степа, — натянуто улыбнулся Горовой. — А теперь все, хватит, мне не интересно слушать постельные подробности. Может, мне пора признаться, почему я вновь заинтересовался этим делом и поручил расследование не кому-нибудь другому, а именно тебе?
— Ну уж нет, — запротестовал Калачев. — Я не хочу, чтобы обо мне думали как о тугодуме и балбесе!
— Что ж, отрадно наблюдать такое рвение, — вынужден был одобрить Горовой и даже пару раз хлопнул в ладоши. — А знаешь, любопытно, дойдешь ли ты до сути сам, без моей подсказки.
— Попробую, — процедил настырно сквозь зубы Степан. — Мне тоже становится интересно узнать, где здесь собака зарыта!
Он несколько секунд что-то обдумывал, закрыв глаза, после чего продолжил:
— Салях добился, чего хотел. Студенты пользовали его почти каждую ночь. А руководство на все закрывало глаза! Теперь поразмышляю о «дружбе» Саляха с шашлычником Хасаном. Может быть, в этом направлении меня ждет удача?
— Что ж, раз ты так считаешь, — Горовой кивнул и потянулся за папиросой. — Только не очень-то увлекайся. Собака в этом деле зарыта намного ближе, чем ты ее искать собираешься.
