Но кого это волнует? Вот на что мы и посягнули. Конечно, далеко не все губернаторы этим пользовались. Их мотивация была сложнее и частично диктовалась искренней заботой о благе региона. Только нередко такая забота могла вступить в противоречие с интересами соседей, например, или отрасли в целом.
Гозман обозначил схему, которая многое объясняет, но многое же упрощает, а значит, и не отражает всей картины с ее нюансами и особенностями..
Было бы ошибкой представлять позицию губернаторов, большинство которых были не в восторге от замыслов Чубайса, производной от их неслужебного или чисто политического интереса. Практически каждый из них хотел помочь своей экономике, своему населению. Тот же Ножиков, оторвав от РАО грандиозный каскад гидроэлектростанций, точно хотел экономического счастья и процветания Иркутской области за этот счет. Тот же многократно поминаемый Наздратенко считает, что за счет дешевого электричества можно приостановить процесс сокращения населения Дальнего Востока. Ну а то, что заплатить за это надо деградирующей энергетикой региона, так это уже другой вопрос.
С некоторыми руководителями регионов у Чубайса образовались более сложные отношения, чем война с Наздратенко или дружба с Прусаком.
Кемеровский Аман Тулеев общался с Чубайсом — главой президентской администрации, с Чубайсом — вице-премьером и с Чубайсом — главой РАО. И это общение — классический пример того, что в политике нет друзей и врагов — есть интересы. Они воевали в период выборной кампании Ельцина в 1996 году, когда Тулеев был кандидатом в президенты. Но Чубайс же приложил руку к тому, чтобы Тулеев получил портфель министра по делам сотрудничества, а со временем помог ему стать губернатором Кемеровской области. В середине девяностых, когда Чубайс занимался реструктуризацией угольной отрасли с привлечением западных кредитов (а значит, и в интересах Запада), Тулеев клял вице-премьера за удушение отрасли, лично возглавлял многотысячные митинги, встречавшие АБЧ в Кемерове. Но тот же Тулеев публично признал потом, что реформа спасла угольную отрасль. Когда кто-нибудь в последний раз слышал о шахтерских забастовках? Почитайте газеты за 1995-1997 годы. Шахтерские палатки на Горбатом мосту у Белого дома были просто частью московского пейзажа.
По мнению Чубайса, Тулеев — из тех губернаторов, кто может мыслить категориями “выгодно-невыгодно” в стратегическом понимании, способен переосмыслить ситуацию и изменить свои взгляды на проблему. А слово губернатора с таким весом дорогого стоит. Как-то на совещании у полпреда в Сибирском федеральном округе губернаторы обсуждали реформу РАО. После выступления Чубайса трибуна перешла в распоряжение руководителей сибирских регионов. Выступает Кресс, как возглавивший комиссию Госсовета, с очевидной отрицательной оценкой концепции. Следующий губернатор: категорически невозможно, нельзя делить, это же единый комплекс. Третий — то же самое. И все на высокой такой эмоциональной ноте. Как с этим работать дальше — непонятно. В итоге совещания слово самому авторитетному губернатору — Тулееву Он выходит на трибуну и говорит:
— Вот я вас слушал, слушал, мужики, что вы тут говорите. В принципе я со многим согласен: трогать нельзя, риски огромные, дело очень сложное. Я, в общем, со всеми вами согласен. Тем более у нас в Сибири экспериментировать с такой отраслью ну никак нельзя. И я готов подписаться подо всем, что здесь было сказано. Только я вам вот что скажу. Я вот его (показывает в сторону Чубайса) хорошо знаю. Понимаете, в чем тут дело. Он если говорит, то точно это все сделает. Все, от начала и до конца. Поверьте мне. Так что можете спорить, можете пытаться остановить, но ни к чему это не приведет. Давайте лучше вместе подумаем, как нам в этой уже ситуации действовать, когда он все это сделает.
Такой наезд дороже любой поддержки.
Так что писать губерния писала и даже рабочую группу для этого получила свою во главе с Крессом. Но “письмо” получилось так себе, никого не зажгло и главного адресата своего ни в чем не убедило.
Может быть, дело в том, что на самом деле у губернаторов не было единой и четко сформулированной позиции? Волошин так в этом просто убежден. Губернаторы к нему с жалобами на главу РАО не приходили, какую-то солидарную позицию даже не пытались донести, потому что, как считает бывший глава президентской администрации, такой позиции и не было. Кому-то Чубайс нравился, кому-то нет. Вот, собственно, и все.
Реформа энергетики затягивается на неопределенный срок”, — писали газеты летом 2002 года. Почему? По требованию “пассажиров”. Одна из публикаций газеты “Ведомости” так и называлась — “Энергореформа: остановки по требованию”7, в ней поименно назывались “пассажиры”, потребовавшие остановки. Это были администрация президента, глава Минэкономразвития Герман Греф и вице-премьер Виктор Христенко.
