Называть-то можно всяко, но пока у бумаги не появится хоть какой-то статус, пользы от нее не много. Чубайс решил сразу идти по максимуму— получить решение правительства по этому документу. Дело не простое, потому что ни одна отрасль, ни одна монополия подобных бумаг не разрабатывала и уж тем более не пыталась что-то такое утвердить на правительстве.
У этой затеи была только одна серьезная проблема, и лежала она вне правительства. Называлась она “Газпром”, который, как понимал Чубайс, сделает все, чтобы такой документ не появился. Дело в том, что “Генеральная схема” — это не пожелания счастья и процветания на долгие годы, а перечень конкретных площадок, электростанций с указанием мощности, линий электропередач, баланс топлива, финансовый аспект и много других вполне конкретных вещей. И в этом документе в графе “топливный баланс” должна появиться цифра “объем газа”. А это очень секретная цифра, и “Газпром” ни под каким видом не хочет никому рассказывать, сколько он будет добывать и как распределять свою продукцию через три-пять-десять лет. Может, и сам не знает, но в любом случае такой конкретики нет, и много тратится сил, чтобы она не появилась.
Тем не менее “Генеральная схема” была вынесена на заседание правительства. Это уже был апрель 2007 года. Представлял ее министр Виктор Христенко. Большинству выступавших идея понравилась. Потом выступил один из вице-премьеров, который сказал, что есть что-то в этом документе, но очень много вопросов. Документ ведь не проработан с “Газ-промомом”, справедливо заметил он, и не лучше ли с газа начать, а потом уже с электроэнергетикой решать. Вот поработайте с ними, еще с железной дорогой... А пока — принять к сведению и продолжить работу.
В переводе с аппаратного это означало: забудьте о том, что вы сейчас рассказывали.
В этот момент Чубайс посмотрел на Фрадкова, которому идея такого фундаментального долгосрочного подхода нравилась, и увидел, что тот загрустил. Чубайс понял, что все, осторожно, двери закрываются! Надо успеть что-то сделать. Он взял слово, поблагодарил вице-премьера за высокую оценку документа и за правильное указание на необходимость его согласования с другими естественными монополиями. Но давайте решим как-то более конкретно, чем “принять к сведению”. Исходя из высказанных предложений мы проработаем все с “Газпромом”, с “РЖД” — со всеми, с кем нужно, — только поручите нам это. А документ — принять за основу. Фрадков сразу оживился и сказал: “Ну вот! Я же ровно это и говорил. Давайте так и сделаем. Все, вопрос решен”.
Так Чубайс добился поручения от правительства, которое он очень хотел получить. Вслед за ним связанную с энергетической “Генеральной схемой” свою долгосрочную программу подготовили и утвердили “РЖД”.
А что касается “Газпрома”, то у него такой программы пока нет. Или есть, но ее никому не показывают. Чубайс вообще уверен, что там тоже есть свой “крест”. Должен быть. “Крест Миллера” или еще кого-нибудь, но то, что производство газа и спрос на него в России со страшной скоростью двигаются навстречу друг другу, для Чубайса очевидный факт. С учетом того, что “Газпром” сегодня — это инструмент внешней политики, внутренней рынок газа ждут большие проблемы. Кто-то должен сказать: “Луна твердая”. Или: “Нетвердая”. Но что-то обязательно определенное.
Про Луну — это одна из любимых историй Чубайса. Суть ее в том, что когда в середине шестидесятых готовили спускаемый аппарат для полета на Луну, группа ученых высказала предположение, что поверхность этого спутника Земли покрыта многокилометровым слоем пыли. Космический аппарат в ней просто утонет. А это значит огромные деньги, выброшенные неизвестно на что. В итоге совещание у Сергея Королева. Одни говорят: поверхность твердая, другие — пылеобразная. Что-то надо решать. Королев долго вел дискуссию, потом взял листок бумаги и написал “Луна твердая”, расписался и сказал: “Запускаем”.
Кто-то должен взять на себя смелость и сказать про газ: его нет или он есть. Достаточно его или нет. По мнению Чубайса, недостаточно и дефицит его будет только расти. А кто должен сказать и кому? Понятно кому—это же газ. А вот кто? “Газпром” считает, что Чубайсу с его электростанциями не хватает газа только потому, что он получает его по низкой внутренней цене. В итоге получается, что Чубайсу не хватает дешевого газа. Его аргументы о дефиците не воспринимаются.
