– Тю… Вы чего, за жидов, что ль, обиделись? Да нечего за них обижаться, гнилой народец, скользкий, это я вам как старший товарищ говорю, – утопив голову в толстый подбородок, добродушно загудел участковый и приготовился объяснить молодому оперативнику, что это за народ такой, но был прерван лейтенантом.
– Егор Еремеевич, вы бы в звонок все же позвонили, – сухо посоветовал Николай, поскольку разговор их шел непосредственно перед дверью квартиры и отчего-то был ему остро неприятен.
– И то верно, – спохватился участковый, нажимая нужную кнопку звонка. – Это я Петру Михайловичу, чтобы, значит, не тревожить парочку раньше времени.
Дверь распахнулась, из-за нее высунулся невысокий сутулый старичок с реденькими серовато-белыми волосами, с висевшими на кончике носа очками, в опрятной голубой застиранной рубашке и в сером пиджачке.
– Проходьте, – махнул он коротко ладошкой и тихонько прикрыл за гостями дверь, – у себя они. Семка несколько раз на кухню выходил, а она не показывается, – отчитался Петр Михайлович.
– Где их комната? – глядя в темные недра коммуналки, спросил Николай.
– Вона, третья слева, – двинулся по коридору услужливый Петр Михайлович.
– Погодите, – остановил его за рукав пиджака Николай. – Я сам. Хотя нет. Лучше вы постучите, а уж дальше я сам.
Петр Михайлович покорно кивнул и осторожно стукнул в дверь двумя коротенькими робкими ударами.
Николай даже сквозь дверь почувствовал, как в комнате все замерло, хотя в ней и раньше было тихо.
– Кто там? – спросил из-за двери ломкий юношеский голос.
– Сёмочка, это я, Петр Михайлович.
Ответа Николай ждать не стал, а открыл дверь и решительно вошел в комнату.
Высокий худенький мальчик стоял возле кровати, из-за него выглядывало настороженное лицо Миры Вайдман.
Николай, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь. В длинной, как чулок, неуютной комнате было сумрачно, занавески были сдвинуты, вероятно, в целях маскировки. На столе чайник, хлеб, две чашки.
– Она ничего не сделала, она просто в гости пришла, – заслоняя Миру нескладным телом, порывисто проговорил мальчик. Впрочем, уже и не мальчик, школа-то позади.
– Ничего, – согласился Николай. – Только ее тетя с дядей от волнения места себе не находят, и в МУРе ее сегодня ждали, – глядя мимо Семена на торчащее ухо Миры Вайдман, проговорил Николай.
Николай спокойно ждал, Семен стоял, молча заслоняя собой Миру, и не знал, что еще предпринять. На лице его были написаны отчаяние и растерянность, большие прозрачные уши покраснели, а худые руки с длинными музыкальными пальцами едва заметно подрагивали. Мира пряталась за Семеном и, кажется, вылезать из-за спины спасителя не собиралась.
– Мира, во время нашей последней встречи мне показалось, что вы храбрая и решительная девушка. Может, хватить прятаться? Я пришел один, хватать вас не собираюсь, просто хочу побеседовать, – по-дружески, ровным голосом проговорил Николай. Поведение Миры его разочаровало. Ему-то показалось, что он смог в прошлую встречу завоевать ее доверие, почти подружиться с девочкой. Оказывается, нет.
За спиной Семена послышался легкий шорох, и Мира, чуть передвинувшись на кровати, показалась Николаю. Сегодня она была бледнее обычного, с огромными синяками под глазами, вся осунувшаяся.
– Мира, что с вами? Чего вы так боитесь? – всматриваясь в лицо Миры, спросил Николай.
Он огляделся, увидел справа обеденный стол со стульями и, выдвинув один, присел, не дожидаясь приглашения. Семен продолжал топтаться рядом с Мирой, не зная, на что решиться. За дверью слышалось дыхание участкового и Петра Михайловича, иногда оттуда доносились тихие звуки возни.
– Мира? – спустя несколько минут позвал Николай, потеряв надежду что-то услышать.
– Я не хочу с вами идти. И домой не хочу, – тихо проговорила, почти прошептала Мира. – Мне надо было уехать. Я так и собиралась, я за деньгами пришла, занять хотела, – голос Миры становился громче, и в нем стали ясно слышны рвущиеся наружу слезы. – Меня Сема не пустил, сказал, все обойдется.
При этих словах Сема еще больше занервничал, он перетаптывался возле Миры с несчастным видом, желая оправдаться и стесняясь Николая.
– Это глупо, – покачал головой Николай, жалея обоих. – Вы свидетельница по особо важному делу. Да вас бы в два счета нашли, хоть в поезде, хоть где. – Тут он немного преувеличил. Если бы Мира осуществила свое намерение, найти ее было бы сложно. Конечно, если бы Семен не раскололся. А на это надежды было немного. Значит, все-таки нашли бы.
– Мира, к чему все это? Зачем? Вы свидетель, а не подозреваемая. Чего вы так боитесь? – искренне недоуменно пожал плечами Николай.
– Может, боюсь того, что случилось с Лидой? – вскинув на него глаза, воскликнула Мира.
Та-ак. Надо ее отсюда увозить, и прямиком к Кочергину. Эх, жалко он без машины, и телефона в квартире нет, волновался Николай, видя, что девушка находится именно в том состоянии, когда опытный оперативник сможет от нее получить любую информацию. Лучше это сделать на Петровке, подальше от посторонних ушей.
