Когда Ахмет пришел в себя, он лежал на полу в вагончике дорожных рабочих. Руки и ноги его были крепко связаны, рядом с ним сидел на корточках тот самый худощавый парень, который вытащил его из оврага. Он разглядывал Ахмета с холодным неприязненным интересом, как редкое, но отвратительное насекомое.
— Очнулся, — сказал он кому-то, — можно с ним поговорить.
Ахмет повернул голову, огляделся.
В той части бытовки, которую он мог видеть, кроме худощавого парня была та самая баба, Елена Лотарева, и чудом выживший водитель ее мужа.
— Вы все покойники, — процедил Ахмет сквозь зубы.
— Все мы когда-нибудь умрем, — спокойно ответила Лена. — Но мне почему-то кажется, что из нас ты умрешь первым.
Ахмет грязно выругался и попытался плюнуть в нее, но во рту у него пересохло. Лена взяла колченогий табурет, придвинула его и села рядом с Ахметом.
— Ну что — поговорим? — Она оглядела его внимательным, изучающим взглядом. — Расскажи, что ты сделал с моим мужем. И самое главное — кто тебе это приказал.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — неприязненно процедил Ахмет.
— Не знаешь? А это что такое? — Елена неожиданно сильной рукой схватила Ахмета за запястье, расстегнула и сняла с его руки часы. — Эти часы я покупала вместе с ним, — проговорила она, с трудом сдерживаясь. — На его сорокалетие. А ты…
— Ты покойница, — повторил Ахмет сквозь зубы, — ты скоро отправишься на тот свет. Там и расспросишь своего муженька. Он там тебя давно уже дожидается.
— Не хочешь говорить? — Лена оглядела своих спутников. — Что будем делать, ребята?
В поле зрения Ахмета появился еще один человек. Рослый, немного сутулый, с тронутыми сединой волосами, он заметно прихрамывал. Один его глаз был закрыт черной повязкой, придавая ему сходство со знаменитым полководцем.
— Здорово, Шамиль! — проговорил он странным, словно надтреснутым голосом. — Узнаешь меня?
— Я… я не Шамиль, — голос Ахмета задрожал. — Я Ахмет… не знаю никакого Шамиля…
— Ты можешь называть себя хоть Ахметом, хоть Магометом, хоть Наполеоном, но я тебя узнал. Я тебя никогда не забуду. Тебя и ту яму под Шатоем.
Одноглазый замолчал, лицо его окаменело.
— Я просидел там с ребятами две недели, мы все чуть не передохли от голода и жажды, и тут появился ты. Ты велел вытащить нас из ямы — но только для того, чтобы запытать до смерти. И ты их всех запытал, замучил — и Леху Кузнецова, и Степаныча, и Веселого… их страдания доставляли тебе удовольствие! Садист чертов! Ты и меня запытал почти до смерти… но тут подошла третья рота, подошли они — Рома, Серега, Том, — и ты сбежал со своими бандитами, и ты бросил меня — думал, что я уже умер. А я выжил, только остался без глаза и хромаю с тех пор. Ладно, это мне не очень мешает.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — прохрипел Ахмет (или Шамиль). — Я не был на той войне, не был. Можешь проверить по документам.
— Мне не нужны никакие документы! — оборвал его Кутузов. — Я знаю, как легко их купить! Только я никогда тебя не забуду! Никогда не забуду, как ты окурком выжег мой глаз! Никогда не забуду, что ты сделал с Лехой Кузнецовым перед тем, как пристрелить! Знаешь старый закон — око за око? Его никто не отменял. Вот сейчас я поступлю с тобой по этому закону. Ты ответишь мне за них всех — за всех тех ребят… я сделаю с тобой все, что ты делал с ними… с нами… и постараюсь, чтобы ты не умер как можно дольше!..
Единственный глаз Кутузова побелел. Он наклонился над Ахметом, протянул к нему руки…
— Уберите его от меня! — завизжал тот. — Я все вам расскажу! Все! Только уберите его!
Рома положил руку на плечо Кутузову и мягко проговорил:
— Подожди, старик. Пусть он расскажет.
Кутузов вздохнул и встряхнул головой, как будто освобождаясь от тяжелого сна, отошел в сторону.
Над Ахметом — или Шамилем — снова склонилась Лена.
— Я слушаю!
— К нам приехал незнакомый мужик из Питера, — начал Ахмет. — У него была малява… записка от серьезных людей… он сказал нам, что нужно убрать одного человека, который приедет на днях. То есть убрать его он может сам, а мы должны только обеспечить операцию. За это нам обещали очень хорошие деньги.
— Вам — это кому? — перебила его Лена.
— Мне и… мне и майору.
— Мелентьеву? — уточнила Лена.
— Ну да, кому же еще?
— Выходит, он тебя крышует?
— Ну да! — Ахмет зло сверкнул глазами.
— А что это был за человек, тот, из Питера, что привез вам маляву?
— Я у него документы не спрашивал! — огрызнулся Ахмет.
— Но хотя бы как он выглядел?
— Обыкновенно выглядел. Лицо такое длинное, как бы сказать…
— Лошадиное? — подсказала Лена, вспомнив человека, который караулил ее на вокзале.
— Во-во!
— Рассказывай дальше!
— Значит, приехал твой муж вот с ним, — Ахмет кивнул на Сергея. — Мы обсудили с приезжим операцию. Водилу я сразу взял на себя, послал механика, чтобы тот испортил его машину, а потом отправил ребят, чтобы как следует отделали, а потом выбросили в овраг. Машину, ясное дело, на запчасти разобрали, но он, выходит, оклемался.
— Выходит, — процедил Сергей.
— Дальше!
— А дальше тот приезжий пробрался в номер твоего мужа, дождался, когда он уснул, и сделал ему укол.
Глаза Лены сверкнули, но она промолчала.
