Едут печенеги, на солнце скалятся, песни поют незнакомые. Знают печенеги — далеко Святослав, некому вступиться за город Киев, некому вступиться за старую княгиню и за маленьких княжат, детей Святославовых.
Перепугался народ киевский. Из ближних посадов бегут в город, на закорках несут ребятишек, гонят коров да свиней, тащат добро — да много ли можно унести? Ратники у ворот посадских пропускают, потом с громким скрипом запирают ворота, поднимаются на стены, на крепостной вал, готовятся дать отпор печенегам.
Да мало в городе рати…
Воевода Претич с войском на другом берегу Днепра, ходит, высматривает, нет ли где врага, не идет ли кто со стороны степи — увидит ли он печенегов? Подоспеет ли на подмогу? А Святослав, надежда княгинина, далеко, в Болгарии…
Прибегает холоп, посланный на стену, говорит — уже в посадах хозяйничают печенеги, перебрались как-то через Днепр, обхитрили Претича, обошли его…
Позвала княгиня старого Асмуса, велела:
— Посылай гонца самого надежного, самого верного, пока печенеги город не окружили!
— К Претичу? — спросил Асмус.
— Нет, к Святославу.
— Далеко до Святослава! — покачал головой.
— Посылай!
Послали одного гонца в Болгарию, к Святославу, а другого — на левый берег, к Претичу. Да только второй гонец не дошел — увидели его печенеги, когда через Днепр переправлялся, засыпали стрелами, только пузыри кровавые по воде пошли.
А печенеги уже под самыми стенами хозяйничают, посады разоряют, добро в свои кибитки несут, а дома жгут.
Посадские со стен глядят на свое разорение, сокрушаются. Со стен спускаются, на улицах сидят, на голой земле, под открытым небом.
Время идет, голод в Киеве начинается.
Что с собой принесли — все съели, скот зарезали и тоже съели. Стонут от голода.
Ольга отворила свои амбары да погреба, раздает людям хлеб да припасы. Надолго ли хватит?
Наконец показался Претич с войском на левом берегу Днепра, увидал печенегов.
Люди киевские обрадовались — сейчас придет подмога!
Однако ратники как увидели, какое у печенегов войско, — призадумались. Куда же против такой силы? Только головы свои сложить, а Киев не спасти! А головы свои жалко…
Стоит войско на левом берегу Днепра, ни вперед, ни назад.
Киевляне увидели это — и поднялся в городе стон.
Так и так — все одно погибать.
Княгиня сидит в своей верхней светелке, смотрит на город.
Мертвые лежат на улицах, голодные ходят по дворам, просят милостыню. А у кого просить? У всех давно припасы кончились, все, что было, подъели.
Может, и правда смерть приближается?
