Дом – не дом, дворец – не дворец, а словно каменный цветок, такой огромный, что до неба, кажется, достает. Выложен он был всяким мрамором – и белым, словно снег, и розовым, словно майская заря, и желтым, словно свежий мед, и пурпурным с серебряными прожилками. А наверху этот цветок каменный был увенчан огромным золотым куполом, который казался таким легким, что вот ветерок подует – и он улетит… но понятно было, что никуда он не улетит, а будет здесь красоваться тысячи лет.
– Что же это такое? – спросила она толмача, когда голос к ней вернулся.
И тот ответил, довольный:
– Это – Святая София, великий храм, чудо премудрости Божьей! Господь умудрил строителей, дал им знания многие, выше человеческого разумения, и воздвигли они этот храм на тысячи лет, чтобы христиане собирались в нем и славили Господа. Весь мир для этого храма старался – откуда камень прислали, откуда – дерево дорогое, откуда – каменья самоцветные…
Сошла княгиня с носилок, вошла в храм – и зажмурилась от света, в глаза ее пролившегося. Тысячи свечей горели во храме, не тысячи – неисчислимы были эти свечи, как звезды на ночном небе в конце лета. И яркий свет этих свечей отражался и множился в гладком мраморе колонн, в порфире, золоте и драгоценных каменьях, которыми украшены были бесчисленные иконы.
А когда подняла княгиня лицо, чтобы взглянуть изнутри на купол храма, – увидела она над собой лик христианского Бога, грозный и вместе с тем милостивый.
А еще она увидела яркий луч света, сквозь отверстие в куполе проникающий, и в этом луче пролетел белоснежный голубь, словно живое воплощение Духа Святого…
– Прав ты был, отец Мисаил! – сказала княгиня сопровождавшему ее старому священнику. – Теперь своими глазами увидела я величие христианского Бога!
Доволен отец Мисаил, спрашивает:
– Теперь ты готова принять святое таинство крещения?
– Готова! Но только не забывай, что я – княгиня, владычица большой, богатой и сильной страны. Значит, крестить меня должен не простой священник.
– Не сомневайся, княгиня, – вступил в разговор толмач, который все слышал, на все обращал внимание. – Сам великий патриарх будет тебя крестить, а базилевс – да продлятся дни его! – станет твоим крестным отцом.
Лена сама не ожидала, что сумеет выдержать этот день.
Сначала панихида, потом – поминки. Вадим все это время находился рядом с ней, держал за руку, поглаживал по плечу. Пару раз у нее действительно закружилась голова, и та стеклянная четкость, с которой она видела скорбные лица окружающих, начинала расплываться. Подступал обморок. Один раз Вадим это заметил и твердо сжал ее локоть, потом она справилась сама.
