Крест Сталина полностью

... Мэри сидела напротив, целомудренно сомкнув коленки. Начальник отдела стоял перед ней, и секретарше было никак не понять в чем причина разительных перемен, происходящих перед ее глазами. Шеф костенел на глазах, и, казалось, тронь — он и рассыплется, очарованный неведомыми цифрами.

Но это было только начало...

Секретарша приволокла список по категории «В», в котором было всего десять шифрованных кодов и столько же девизов, позволяющих работать с деньгами, буквально, с клозета. Пикантность ситуации заключалась в том, что вклады были частными и произведены из России. Да, той самой нищей общей России, которая пользовалась любой возможностью пополнить свой дырявый бюджет со стороны...

Господин Вен имел смутные представления о делах происходящих в большевистской стране. В его голове дикие слухи о голоде были перемешаны с фанфарным звоном коммунистов о новой наступившей эре человечества. Белоэмигранты, в свою очередь, через бульварную прессу выливали на «красных» ушаты помоев, предрекая закат индустрии покинутой родины. Желтая «Вести» так прямо и заявляла: «... тяжелая промышленность СССР, делая «гигантские» шаги, рискует разорвать последние портки...».

Вся эта мешанина в сухой финансовый мир, где правят цифры, ясности не вносила...

Вскоре Мэри умчалась за новыми бумагами и к десяти предыдущим строчкам добавилась группа фирм и предприятий, в которых подписи главных лиц идентифицировались с гражданами, проходящими по списку «В»...

Цифры плясали перед Веном десятками и сотнями миллионов. Начальник отдела машинально сел за стол, и голубой ватман вобрал гигантскую карусель, в которой центробежная сила выбрасывала деньги наружу и собирала их вновь, значительно увеличиваясь в размерах. Цветные карандаши рисовали линии, кружки, квадратики и новые цифры...

Ватман вильнул со стола и замер, повиснув в полуметре от пола. Грифель сломался, оставив дырявую точку, совсем неаккуратную и можно сказать безобразную...

— А вот этого делать не надо! — раздался голос управляющего.

Аттракцион закончился так неожиданно, что от резкого движения у Вена слетели очки. Видимый мир рассыпался на мириады частиц и соединился в бесформенную муть.

— Простите, я ничего не вижу...

— А смотреть ничего и не надо, господин Вен...  Я просил только списки! Вы стали хромать старина. Уже без четверти пять...  и, заметьте, вечера!

Циммерман разорвал плотный лист пополам. Затем снова и снова каждая половинка уменьшалась вдвое. Но эти превентивные действия для управляющего банком показались недостаточными, и груда мелких клочков перекочевала в пыльное чрево камина...

Огонек треснул и, поднимая легкую сажу, мгновенно истек серым дымом в швейцарское мирное небо.

... Зеки безмолвно закинули на сани покойников и, отошедши в сторону, замерли. Лошади тянули из кадок студеную воду. Свисающие нитки замерзающих струек звонко обламывались при каждом их всхрапе...

Пора трогать...

— Группа сопровождения к выезду готова! — красноармеец махнул рукавицей в области виска, заодно смахивая белесый снежок с воротника бушлата.

Выпин вскарабкался на брезент с торчащими из под него культями и невесело буркнул Фиксу:

— Если не вернусь через пару дней, поступай по Уставу! А пока, извини, с упряжки разом не сходят!

При этих словах, стоящий в сторонке Евсеев переминулся с ноги на ногу и слегка кашлянул...

На «козлы», щуря и без того узкие глазки, водрузился татарин Бекшетов.

— Откры-в-а-а-й!!! — лошади двинули.

За первыми розвальнями цугом покатили крытые сани. Пощелкивая кнутами, процессия выкатила за ворота и вскоре скрылась за горизонтом. С первыми потемками санный поезд, отчаянно скрипя полозьями, вкатился в затаившийся Верхнешельск. Пройдя несколько заградительных рогаток, процессия остановилась перед невысоким бревенчатым зданием.

Выпин, спрыгнул с саней и подошел к заледеневшей двери. Рядом, привалившись к стене, безмятежно спал молодой боец. Из предлинного тулупа торчала трехлинейка. Начищенный штык грозно бдел на фоне мрачной стены. В бликующих отсветах корявая надпись на прибитой дощечке гласила, что именно здесь и находится «Управление Губ НКВД г. Верхнешельска»...

Под шум дневальных, горланивших для большей ясности на истинно народном фольклоре, мертвецов побросали с саней. Столпившись вокруг, служивый люд замолчал, отдавая дань чужой смерти. Мертвяки лежали дровами, в тех разных позах, в каких и застала их смерть...

— Командира жалко! — Выпин ногой перевернул покойника. — Все равно далеко не ушли...