Вождь жестикулировал, притягивая к себе внимание многотысячной толпы. Было слышно, как в первых рядах стрекотали кинокамеры, снимая для хроники драгоценные кадры. Иногда, в момент театральных пауз тишина взрывалась оглушительными аплодисментами.
Вскоре, первая часть импровизированной речи закончилась, и Гитлер перешел на больную тему:
— Еврей не созидает и ничего не производит! Он пользуется благами народа, где проживает, подобно пиявке, присосавшейся к здоровому телу! — Фюрер закатил глаза и выдохнул в толпу: — Еврей говорит на языке той нации, внутри которой он обитает из поколения в поколение!... Но он всегда говорит на нем, как чужеземец! — для большей убедительности Гитлер драматически развел руки, медленно сжимая растопыренные пальцы. — В нашем языке и в нашем искусстве евреи способны лишь договаривать и дополнять... Им не по силам создавать произведение из собственных слов и преподносить миру творение, подобное немецким шедеврам!.. Они, подобно червям, расползаются по свету, что бы стать могильщиками проживающих народов... Если евреи с помощью марксистов одержат победу, то это будет означать гибель для человечества! Бог поставил меня и только меня на борьбу с этим исчадием зла! С вами, мои тевтонские рыцари, я одолею эту ползучую гидру!!! — фюрер рассек рукой воздух, сметая со своего пути врагов тысячелетнего рейха.
Стало ясно, что момент столкновения с рассадником еврейского большевизма не за горами. Вождь так и сказал:
— Накануне, благодаря Провидению, я принял окончательное решение!
Гитлер, решительно забросил назад вспотевшую челку и закончил воззвание. Стоящие в стороне бритые эсэсовцы в коричневых рубашках закричали первыми. Неистово вытягивая ладони, они разом продули тренированные глотки:
— Смерть евреям-марксистам!!! Да здравствует, фюрер!!!
В унисон группе скандирования вся толпа бесновалась, поклоняясь диктатору, решившемуся на передел шатающегося мира...
Ветеран рабочей партии Йоганн Шварц тоже проявил глубокую заинтересованность к произнесенной речи. Синхронизируясь со всеми, он кричал навстречу трибуне могучее «хайль!». Никто из присутствующих не знал, что, раскрепощаясь в безумном хороводе многочисленных здравиц, он в этот момент избавлялся от пережитых тревог, подступивших, накануне, к его безупречной персоне.
Для этого были причины...
Являясь глубоко законспирированным агентом, товарищ Друбинский, который год находился в Германии. С момента заброски, в течение двенадцати лет, он не имел контактов с советской разведкой. Такое бывает, когда будущий «источник» рассматривается через призму возможных стратегических перспектив. Ему была предоставлена возможность глубокой «акклиматизации» в стране вероятного противника, и он это выполнил... Высокий рост, вальяжность движений и голубые глаза в обрамлении русых волос — все соответствовало образу настоящего арийца. Начав свой путь с обязательного марша под сумеречными колыханиями ритуальных факелов, он прошел все ступени иерархической лестницы, прежде чем попасть в секретную службу. Ей, как раз требовались инициативные белокурые бестии, способные проложить дорогу для торжества фашисткой теории...
Немалый чин, финансовое образование и немецкая работоспособность позволили Друбинскому занять свое законное место в службе безопасности СД.
Тайная государственная полиция Третьего рейха подразделялась на десяток отделов и подразделений, среди которых отдел 4-Е2 занимался общими экономическими вопросами. Именно в это здание, расположенное на Принц-Альбрехтштрассе, ежедневно в восемь-ноль-ноль штандартенфюрер приносил свой черный портфель, намертво пристегнутый к руке стальным наручником. До 8.30-ти Шварц присутствовал на совещании своего непосредственного начальника группенфюрера СС Мюллера. После чего решал и согласовывал многочисленные вопросы с канцелярией рейхсбанка, советовался с работниками аппарата главного уполномоченного по военным экономическим вопросам и проделывал другую рутинную чиновничью работу, которую шеф 4-го управления РСХА Генрих Мюллер не понимал. Что и огорчало подозрительного генерала...
На всякий случай шеф гестапо попросил Хайнца Йоста[30] покопаться в грязном белье сотрудника экономического отдела...
Ознакомившись с первыми результатами проверки, Хайнц быстро перепоручил деликатное дело бригаденфюреру Вальтеру Шелленбергу, который и выяснил другие, не менее важные подробности из жизни Шварца. Родствеников, наград, как и порочащих связей, безликий штандартенфюрер не имел. Он прилежно платил партийные взносы, был холост и обожал вонючий немецкий шнапс. Настораживало только одно: бывало, неделями пропадал в нейтральных Швейцарии и Швеции, улаживая какие то бюрократические вопросы.
Правда, контроль за Йоганном был и там. Отчет, в котором были зафиксированы абсолютно все разговоры и перемещения штандартенфюрера, уже лежал перед генералом...
Да... было еще одно «но», которое без усилий шефа гестапо не подавалось преодолению. Поэтому, собрав немногочисленные данные в серую папку, контрразведчик направился к Генриху Мюллеру...
